Как только Екатерина Худова, тамбовская мещанка, пригубила рубиновой и губительной магии холодного иллирийского вина, ее нагое и прекрасное тело оторвало от кровати и понесло в сторону высокого купола. Раздался легкий звон стекла – Екатерина пробила головой дыру в тончайшей и прозрачной крыше. Но падающие осколки так и не добрались до пола. Они таяли, словно первый лед в весеннюю оттепель. Бледной щеки Мег коснулось лишь несколько капель воды. Она вздрогнула, смахнула их пальцами и закусила в задумчивости губу. Какая-то неведомая сила тащила ее голую возлюбленную Катьку прямо к мерцающим звездам. А на фарфоровой тарелке остался сиротливо лежать кусочек надкушенной пахлавы.
Итак, мои дорогие читатели, мы приоткрыли небольшую завесу, скрывающую от нас то, чего не пожелала поведать Екатерина Дмитриевна Худова компании своих новых друзей. Она скрыла свое тайное рандеву с ведьмой по имени Мег.
«С какой стати, я должна быть откровенна с этими мужланами? Кто они мне? – Случайные попутчики на неизвестной дороге. Не более. Даже господин Махнев, этот светский лев, и тот мне кажется мужланом, по сравнению… – трезво рассуждала она. – Нас связал его величество случай и горькие обстоятельства, но все же… Хотя… Я теперь не нахожу эти обстоятельства такими уж горькими. Если бы я не очутилась здесь, то не встретила бы ЕЁ», – при мыслях о ведьме Мег, сердце Екатерины начинало биться столь трепетно и одновременно волнительно, что она смущалась и оглядывалась по сторонам.
Ну а теперь мы снова вернемся к той милой и познавательной беседе наших старых знакомцев, волею судьбы оказавшихся в этом странном мире – «царстве прелюбодеев». Остановились мы на том, как вездесущий Макар Тимофеевич Булкин выразил недоверие словам единственной в их компании женщине:
– Что было дальше?
– А далее я ничего не помню. Я потеряла сознание, а проснулась уже совсем в другой обстановке.
– Как так? А куда же подевались те козлоногие? Неужели они отпустили вас?
– Слушайте, я решительно ничего не помню. И готова, если желаете, рассказать вам о том, что со мной произошло далее. Я заснула, а проснулась… Сначала я попала в институт Благородных девиц, аккурат к самому выпуску, а после я получила назначение: ехать в имение генерал-майора Корытова.
– Какого еще Корытова? Причем тут Корытов? Кто таков этот ваш Корытов?
– Кто, кто? Да в сущности, такой же мерзавец, как и вы! Как и все подлые мужчины…
– Эвона как она заговорила… А ты, ты…
– Довольно! Нет, мне определенно попались в компанию какие-то склочники и скандалисты, – прервал их диалог Владимир Махнев. – Может, вы уже замолчите? И пусть Екатерина Дмитриевна спокойно расскажет нам о своих приключениях. S'il vous plaît[75], мадам Худова. Приступайте.
– И вот я уснула. И не спрашивайте меня как, зачем и почему? По-видимому, мои душевные муки от бесчеловечной пытки, сотворенной в том балагане, были столь чудовищны, а стыд настолько невыносим, что я… в общем, я заснула, – сбивчиво произнесла Екатерина Дмитриевна.
– Простите меня, трогательная вы наша, – снова встрял Булкин, – однако же, как вам уснуть на тех столбцах-то удалось, да под кнутом?
– Не знаю. Может, я просто потеряла сознание, – упорно продолжала Екатерина Дмитриевна. – Знаете что, вы мне порядком надоели…
Она откинула изящную головку, тонкие пальцы, унизанные двумя серебряными перстнями, поднесли к губам бокал с элем, по шее, украшенной жемчужной нитью, прошла красивая волна. Взгляд карих глаз сделался надменным и презрительным. Казалось, еще минута, и она пошлет всю компанию к чертям собачьим и удалиться из этого странного парка. Она даже привстала в решительном порыве. Но вдруг поперхнулась, закашлялась. Снова села и зажмурила глаза. А когда их открыла, то взор ее сделался совсем иным: решительность во взгляде уступила место легкой растерянности. Она неожиданно зевнула, моргнула длинными ресницами и снова зевнула. Выражение красивого лица сделалось чуточку глупым и по-женски доверчивым. А еще через минуту Екатерина Дмитриевна впала в легкий полутранс. Голос сделался бесстрастным и почти монотонным.
