«Я знаю, что проклятая польская рука безмерно душит белорусское население, однако не нужно все-таки терять рассудок. Вы же, послы польского Сейма, имеете возможность все время вращаться в политических сферах, причем не только польских, но, я думаю, и других. В вашем распоряжении есть вся пресса, информация как с запада, так и с востока. Как же вы могли принять единогласно такую резолюцию? Для меня это совершенно непонятно…»
Он еще раз повторяет свою позицию в вопросе БНР:
«Что такое правительство БНР, всем за границей известно. Пока живет идея независимости Беларуси, должно жить и оно, а если вы предлагаете передать мандаты БССР — значит, вы отступаете от независимости и идете на федерацию, а отсюда легко согласиться и на автономию в России или Польше, даже культурно-национальную, как это сделали Дубейковский и Ладнов в Варшаве, Ластовский и Душевский в Ковно и эсеры в Минске. Тогда можно идти каждому куда попало, так как до этого времени единственное, что нас объединяет, — это независимость: та грань, за которую никто не смеет переступить!»
П. Кречевский добавлял, что для подобного шага еще не пришло время. Наоборот, подчеркивал он, «…идея независимости… нигде за границей не скомпрометирована, а находит поддержку даже среди тех, кто раньше к ней относился враждебно…» Он был также категорически против создания вместо правительства разного рода эмиграционных центров или комитетов и попыток от их имени вступать в контакт с Лигой Наций. Председатель Рады доказывал:
«Превратившись в комитет, можно только защищать интересы эмигрантов, каковых у нас просто нет…»
Главный же его аргумент заключался в том, что виленские белорусы отвечают только за «варшавский Сейм», тогда как деятелям БНР «…придется отвечать за всю Беларусь вообще». П. Кречевский категорически отказывался верить в советскую политику белорусизации, подчеркивая, что для Москвы все они — только средство в политической борьбе:
«Гарантий никаких нет, и мы даже не слышим голоса своих коммунистов из Минска, кроме тех, кто меняет вехи. Но им все равно, так как готовы служить хоть черту, лишь бы платили деньги».
«Раздел Беларуси Рижским трактатом, аннексия ее восточной части Москвой, а западной — Варшавой, издевательство над белорусским национальным возрождением в форме создания из шести поветов хозяйственно нежизнеспособной Советской Беларуси, наконец — бесправие, противоречащее самоопределению народов… Как Председатель Рады Белорусской Народной Республики я утверждаю, что основы нашего государственного и социального строительства и в эту тяжелую минуту остаются неизменными согласно воле Всебелорусского съезда… Обязанность членов Рады — сохранить верность воле Народа и ее основам».
Как ни странно, именно безвыходность ситуации внушала П. Кречевскому оптимизм:
«Мы были и будем объектом торга, но уже не между Литвой и Польшей, а между Польшей и Советской Беларусью, что придает нам более достойную позицию и в политическом и в национальном смысле».
