«Так называемое “правительство” А. Цвикевича, искусственно созданное на эмиграции и пребывающее в Ковно, не может считаться законным правительством БНР…
Как организация частная, не имеющая никакой связи с ответственными белорусскими партиями и организациями как в крае, так и за границей, это правительство является безответственным и самозванным… Созданная в Праге так называемая “Белорусская Рада” во главе с П. Кречевским и А. Цвикевичем есть не что иное, как новое авантюристическое предприятие, новая попытка спекуляции на идее белорусского освободительного движения и его представительства за границей, группы политически обанкротившейся, дезориентированной, недавно примкнувшей к белорусскому движению интеллигенции, потерявшей всякие нормы политического мышления и морально-этического поведения…»
Официально Белорусская рада была зарегистрирована только 8 февраля 1924 г. Публичным проявлением жизни Белорусской рады стала подготовка и празднование шестой годовщины провозглашения независимости БНР.[229] Само торжественное заседание открылось минутой памяти всех погибших во имя независимости Беларуси. Затем слово взял П. Кречевский, представивший собравшимся исторический экскурс в прошлое белорусской государственности еще со времен Полоцкого княжества. Он закончил свою речь:
«День 25 марта 1918 г. показал всему миру, что белорусский народ никогда не прекращал жить политически. Легенда о несознательности белорусского народа в его собственном названии “тутэйшы” — ошибочна. Этот термин является свидетельством не только территориальной, но и национальной и политической сознательности. Назвать себя белорусом белорусский народ не мог вследствие преследования, а назваться поляками или русскими — не хотел. “Тутэйшы” закрепило за ним право на его территорию и обособленность его национальную».
Далее слово брали представитель объединенного белорусского прогрессивного студенчества Гришкевич, представитель Украинского общественного комитета Галогая, представители студенческой секции при Белорусской громаде Климович и Ильяшкевич, Туган-Барановский — от объединенных студенческих партий Восточной Европы, представитель Грузинского союза студентов Джанджугов, армянских студентов — Манарушко, Украинской студенческой громады — Мельников, белорусского «Сокола» — Ермаченко. Закрывали почти четырехчасовое собрание выступления Вершинина, Захарко и Прокулевича. Был, правда, еще инцидент с выступлением Т. Гриба, который не попал в общий протокол. На праздновании отсутствовала часть белорусских студентов из числа коммунистически настроенных и «сменовеховцев». Финансовый итог праздника вылился в общий дефицит в 18 крон.
Все это происходило на фоне дальнейшей «советизации» белорусского движения. Еще в июле 1923 г. в Советской Беларуси была объявлена амнистия, что сильно повлияло на настроения среди белорусских эмигрантов. Советский полномочный представитель в Литве (и один из руководителей советской внешней разведки) Яков Давтян по этому поводу замечал с плохо скрываемым раздражением:
«Белорусские деятели постоянно меня атакуют по вопросу встречи и “разговоров”. Уже ранее разговаривали с ними в Таллине и Москве. Неспокойная публика, не имеет влияния в обществе… и литовцы с ними только играют… обещая восстановление “Великой Беларуси”».
