К. Езовитов действовал решительно и напористо. С одной стороны, он встречается с министрами иностранных дел Эстонии и Финляндии, а с другой — с премьером российского Северо-Западного правительства и завязывает отношения с российским генералом Олегом Корчак-Крыница-Васильковским в Хельсинки. Уже к концу года существовала белорусская колония в Латвии во главе с Радой колонии и Белорусским консульством, были созданы свой клуб, культурно-просветительное общество «Бацькаўшчына», дамский комитет помощи бедным, молодежный кружок, основаны курсы белорусоведения, финансовая комиссия по оказанию помощи правительству БНР и даже выходил свой журнал «На чужыне».[117]
Одновременно представители БНР предпринимают последнюю отчаянную попытку создать собственную армию. Речь идет об одном из отделов Северо-Западной армии под командованием генерала С. Балаховича.
Относительно личности самого генерала в литературе до сих пор существуют самые разные точки зрения. Если для одних исследователей он «выдающийся (возможно, даже гениальный) командир партизанской дивизии», то другие называют его и его армию «подразделением наемников, имеющих большой военный опыт» без особых политических лозунгов.
Станислав Балахович был фигурой во многом типичной для своего времени. Родился он в 1883 г. в крестьянской католической семье на литовско-белорусском пограничье. Карьере священника и духовной семинарии, куда его собирались отправить, предпочел агрономические курсы и должность управляющего одного из помещичьих имений. Вместе с братом Юзефом отправляется добровольцем на фронт, где командует эскадроном в партизанском отряде. В 1918 г. С. Балахович во главе кавалерийского полка Красной армии участвовал в подавлении крестьянских восстаний. В ноябре 1918 г. вместе с полком перешел к белым.[118]
Несмотря на то что инициатором первых встреч был С. Балахович, все выглядело так, будто предложение о сотрудничестве пришло со стороны БНР. К. Езовитов писал:
«Виделся с представителями отряда генерала Балаховича. Балахович теперь совсем свободный человек… Хотел бы быть поближе к родине[119]. Считал себя одно время литвином, но теперь узнал о белорусах и сам не знает, кто он. Нужно, говорит, хорошо познакомиться с картой, движением и историей».
Далее К. Езовитов отмечал:
«Я предложил ему ответить, знает ли он белорусский (простой) язык; знает ли он литовский язык; знает ли он, что его фамилия совсем белорусская: по-литовски было бы Балаховичюнас; как он относится к национальным вопросам и признаёт ли он независимость Белорусской Народной Республики».
Судя по всему, «символ веры» оказался настолько простым, что уже через несколько дней представители генерала вновь явились к К. Езовитову. В своем рапорте он писал:
«Они пришли ко мне… и сообщили, что Балахович белорусский язык знает, Белорусскую Народную Республику признаёт и готов защищать».[120]
По закону о белорусском гражданстве, принятому еще в апреле 1918 г. Народным секретариатом и подтвержденному позже Народной радой БНР, белорусским гражданином считался каждый, кто до войны был приписан к территории пяти белорусских губерний и пользовался правами российского подданства. Также граждане БНР могли стать таковыми на основании личного заявления.
Собственно говоря, «белорусизация» генерала С. Балаховича прошла куда быстрее, чем можно было ожидать. Уже 19 ноября 1919 г. он выступил с заявлением следующего содержания:
«Являясь гражданином Белорусской Народной Республики, считаю необходимым, чтобы моя армия была использована для защиты целостности и неделимости моей Отчизны, а потому предлагаю моему Правительству зачислить меня и мой отряд на белорусскую службу».
К. Езовитов в ответ сразу же выдал особый рескрипт. В нем среди прочего говорилось:
