9 июля Ю. Пилсудский принимает с визитом Р. Скирмунта. Вскоре П. Алексюк в очередной раз встречается с Генеральным комиссаром Е. Осмоловским, от которого получает денежные субсидии на белорусскую школу. Наконец, 28 июля Ю. Пилсудский лично принимает в Варшаве делегацию Белорусской центральной рады Виленщины и Гродненщины в составе Б. Тарашкевича, М. Кушнера, М. Кохановича и все того же П. Алексюка. Глава Польского государства дал обещание в ближайшее время подписать распоряжение о создании национальной армии.
Менее чем через две недели, 9 августа, очередная белорусская делегация в составе П. Алексюка, М. Кохановича, кс. А. Станкевича и М. Кушнера вновь встретилась с Ю. Пилсудским, но на этот раз в Вильно. Белорусская сторона просила все того же: оказать материальную помощь белорусскому православному духовенству, белорусским школам в Вильно и поддержать формирование белорусской армии. Политических требований, впрочем, как и прежде, заявлено не было.
Однако в Белорусской центральной раде Виленщины и Гродненщины преобладали левые элементы, в первую очередь социалисты-революционеры. Они не слишком верили в обещания Ю. Пилсудского, тем более что накануне польские власти арестовали целый ряд белорусских деятелей, среди которых оказался и Т. Гриб. Формальной причиной ареста одного из руководителей белорусских эсеров послужила напечатанная в газете «Родны край» статья под характерным названием «Правом или мечом». Она призывала:
«В сторону сантименты и соглашения… Ввысь дух и сердце! За право, в руки меч! Все вместе громадою встанем под национально-революционный штандар Беларуси и все пойдем добывать волю и независимость, превратив в руины гнезда двуглавых и одноглавых орлов, которые разбросаны по нашей земельке!..»
Совсем скоро антипольские настроения привели организацию к открытому конфликту Центральной рады с польскими властями, а сама ее деятельность была парализована, после чего Рада выступила с резолюцией, осуждавшей польскую политику по отношению к Беларуси…
Подобного рода выступления вызвали критику со стороны части местных белорусов. Одна из газет писала в этой связи:
«Имейте гражданскую отвагу и политический такт рисковать только работой своей партии и ее именем, а все белорусское движение под репрессии не подставляйте».
Примерно в это же время в Париже А. Луцкевич начинает искать сближения с Польшей. В качестве исходной даты можно назвать 24 июня 1919 г., когда он отправил главе польского правительства И. Падеревскому письмо с призывом не уступать «москалям» в вопросе принадлежности Гродненщины. Сам А. Луцкевич писал из Парижа членам правительства БНР о том, что оккупация Беларуси стала фактом, с которым следует считаться, и для пользы дела нужно любой ценой найти общий язык с поляками.
Еще через неделю белорусская делегация в Париже вновь обратилась к руководителю польского правительства, но на этот раз с предложением сформировать единый антибольшевистский фронт. Вскоре при посредничестве французской стороны прошла неофициальная встреча А. Луцкевича с И. Падеревским, на которой был выработан проект соглашения о союзе Польши и БНР. Польский политик высказал пожелание о федерации оккупированной части Беларуси с Польшей, с тем чтобы позднее распространить влияние и на территории, занятые большевиками. Сам А. Луцкевич позже в качестве главного организатора встречи с польским премьером называл члена правительства БНР Евгения Ладнова.[124]
Тем временем польская армия вступила в Минск, что придало еще большую остроту «белорусскому вопросу». Теперь главной политической задачей белорусов становится созыв Рады БНР. Это означало бы фактическое признание Польшей государственных устремлений своего восточного соседа. «Реанимация» Рады, однако, была возможна только при согласии самого Начальника Польского государства, а как раз Ю. Пилсудский выступал категорически против подобного шага.
В самом начале сентября 1919 г. глава правительства БНР А. Луцкевич прибыл из Парижа в Варшаву с целью продолжить начатые во Франции переговоры. По всей видимости, однако, благоприятный момент был упущен, и политическая конъюнктура уже успела измениться. Нельзя исключить, что приезд А. Луцкевича с самого начала рассматривался польской стороной как акция по нейтрализации белорусского премьер-министра. Так или иначе, самого И. Падеревского А. Луцкевич в Варшаве не застал — тот за день до его приезда выехал обратно в Париж. Польский вице-министр от переговоров на тему федерации уклонился.
