Возможно, причиной внезапного охлаждения польского руководства к главе белорусского правительства стал получивший известность факт отправки им приветственной телеграммы генералу А. Деникину в связи с его успехами на фронте. Согласно А. Смоличу, еще летом 1919 г. А. Луцкевич от имени правительства БНР выслал «сочувственные» телеграммы Колчаку и Деникину, а вскоре начались секретные переговоры с представителями России.
Организационным центром белорусского движения на занятой польскими войсками территории Минщины становится Временный белорусский национальный комитет, основу которого составили белорусские деятели, до этого при большевиках занимавшиеся культурной работой. Комитет создавался в качестве посредника между белорусскими организациями и польской властью и ставил своей целью «объединение всех белорусских организаций Минщины для поднятия национального самосознания народа, его духовной и материальной культуры». Первоначально в Комитет вошли В. Игнатовский, Н. Козич, И. Лёсик, И. Луцевич (Янка Купала), С. Рак-Михайловский. Первым председателем комитета стал Александр Прушинский, но его частое отсутствие не шло на пользу деятельности организации. Поэтому на заседании президиума комитета 17 октября 1919 г. Всеволод Игнатовский предложил собравшимся назначить исполняющим обязанности председателя организации присутствовавшего на заседании Кузьму Терещенко, который недавно прибыл в Минск из-за границы. Большинство присутствующих одобрили это предложение. Позже А. Прушинский полностью сосредоточился на работе в Белорусской военной комиссии, а К. Терещенко был официально утвержден в новой должности.
К тому времени К. Терещенко успел стать достаточно влиятельной фигурой в правительстве БНР.[125] А. Смолич позднее вспоминал:
«Оказавшись на родине, он целиком входит в национальное движение и забывает обо всем прочем вокруг себя. Был он от природы живой, экспансивный; охваченный какой-либо идеей, он служил ей до конца. Благодаря опыту общественной работы и на редкость доброму характеру он умел собирать вокруг себя людей и привлекать их к делу. Был хорошим организатором. А самое важное — был хорошим белорусом».
Правда, в самом руководстве БНР о К. Терещенко так думали далеко не все. В. Захарко в одном из своих писем убеждал А. Луцкевича:
«Терещенко… вносит раздор в среду белорусских деятелей, он постоянно дезорганизовывал и дезорганизует белорусскую работу на всех направлениях… Кроме интриг “подписанных и неподписанных”, вероятно, ни на что больше не способен».
Позже на «экспансивность и несдержанность» К. Терещенко жаловался П. Кречевский. обращаясь к А. Луцкевичу он писал:
«Выпады с его стороны очень мешают нашему единству. Было бы хорошо, если бы вы немного сдерживали его в этом направлении».
В таком же духе высказывался и Т. Гриб:
«Мало того, что Терещенко сам не годится к делу, так он еще и тормозит работу других».
Сам К. Терещенко в отношении других членов кабинета министров БНР высказывался более чем критически:
«Я знал, что эта публика руководила белорусским делом в Минске; по правде говоря, я ожидал увидеть более важных персон. Первые трое[126] даже произвели на меня досадное впечатление, которое только еще более усилилось после близкого знакомства с ними».
Уже в конце августа 1919 г. состоялась встреча представителей Временного Белорусского национального комитета и прибывшей в Минск делегации послов польского Сейма, на которой белорусы высказались за созыв Рады БНР.[127] В результате во время приезда Ю. Пилсудского в Минск 19 сентября 1919 г. его от имени белорусского народа наряду с Национальным комитетом приветствовал и Сеньор-конвент Рады БНР.[128]
