2 мая 1920 г. на своем заседании Наивысшая Рада наконец рассмотрела заявление А. Луцкевича об отставке. Учитывая «образовавшуюся политическую ситуацию», было решено отставку не принимать, а вместо этого поручить И. Лёсику, С. Рак-Михайловскому и А. Смоличу лично переговорить с премьером.[140] В итоге месяц спустя, 1 июня, согласно решению Наивысшей Рады А. Луцкевич возвращается к исполнению обязанностей главы правительства БНР. Само это решение, впрочем, как и все, что с ним связано, так и остается загадкой. Наверняка можно утверждать одно: оно стало реакцией на очередную смену политической ситуации вокруг Беларуси.
Позицию Польши в «белорусском вопросе» ясно выразил Э. Войнилович, который на заседании Белорусско-польского общества в Варшаве в середине мая 1920 г. заявил:
«…так как Беларусь для возвращения своего суверенитета ни дала ни одного гроша, ни одного солдата, абсурдно ожидать, что это за нее сделает Польша… Поэтому следует сразу отказаться от независимого существования, стремиться к союзу с Польшей на основе широкой автономии, которую в зависимости от условий существования можно будет сужать или расширять в зависимости от обстоятельств. Отсюда следует передать полную компетенцию в решении судьбы Беларуси правительству Польши, чтобы тем самым избежать превращения в разменную монету на польско-российских переговорах».
Позже А. Смолич вспоминал:
«По мере военных успехов они [поляки] начали даже поговаривать о том, что и Минск — еще польский город, и что наиболее подходящим местом для столицы БНР был бы Могилев».
Последний раз в полном составе Наивысшая Рада собралась 22 июня для того, чтобы распределить очередную сумму полученных от Польши субсидий. Однако уже вскоре наступление Красной Армии полностью парализовало ее деятельность, и Рада вместе с Белоруской военной комиссией должна была эвакуироваться вглубь Польши. Но вместо этого на советской стороне осталось сразу четыре из пяти ее членов! Б. Тарашкевич вспоминал:
«Состоялось особое совещание, на котором было решено более выдающихся бэнээровских деятелей отправить за границу для представительства идей независимости и т. п. Относилось это к Ивановскому, Терещенко, Смоличу и, кажется, к Раку. Трое последних не хотели выезжать, в особенности Терещенко и Смолич. Рак, возможно, имел опасения по причине своего участия в Белорусской войсковой комиссии. Однако ни Рак, ни Смолич вышеуказанного решения не исполнили…»[141]
В итоге только К. Терещенко и В. Ивановский, который официально в Раду не входил, добрались до Варшавы.
Сохранилось любопытное свидетельство А. Червякова по этому поводу:
