Отдельной резолюцией на майской конференции руководство партии эсеров выразило доверие министру иностранных дел и главе белорусской делегации в Париже Е. Ладнову.[153] Дело в том, что, в отличие от остальных, он остался в стороне от раскола и сумел сохранить тесные отношения как с А. Луцкевичем, так и с его политическими противниками. Более того, прибыв из Парижа в Ригу, Е. Ладнов, ссылаясь на изменения в настроениях европейских держав, настоятельно советовал искать сближения с правящими кругами Франции, обещая скорые кредиты со стороны местных финансистов в счет будущих экономических договоров и концессий. Его доводы неожиданно оказались убедительными, и 30–31 мая 1920 г. на заседании президиума Народной рады и правительства В. Ластовского принимается решение поддержать план, предложенный министром иностранных дел. Спустя несколько месяцев В. Захарко писал, обращаясь к Е. Ладнову:
«После майского Вашего доклада некоторые наши планы были изменены, а некоторые и вовсе отменены. Одобрив Ваши предположения, благородство заставляло нас идти по одному — условленному пути, ход которого, к сожалению, остается закрытым до сих пор».
Такой неожиданный поворот внешнеполитического курса нового правительства прошел, на первый взгляд, безболезненно. Параллельно возникают и другие «заманчивые» предложения — как, например, поставка запасов льна во Францию или создание белорусской торговой палаты в Копенгагене. Одновременно из состава делегации БНР в Париже были исключены генерал К. Кондратович и А. Ознобишин. Сам же Е. Ладнов не упускал случая, чтобы лишний раз продемонстрировать свои связи и поддержку со стороны французских дипломатов.
Тогда же на майском заседании правительства было принято решение о ликвидации дипломатической миссии БНР в Берлине, тем более что уже с апреля 1920 г. она не имела никаких средств и вынуждена была уволить большую часть служащих. Подобный шаг все же был вызван не столько финансовым кризисом, сколько той закулисной борьбой, которая продолжалась между различными белорусскими деятелями. Не случайно Е. Ладнов в письмах называл членов берлинской миссии не иначе, как «провокаторами». Кроме того, дал о себе знать скандал, разгоревшийся вокруг связи белорусских деятелей в Берлине с русскими монархистами. В результате, правда, миссия продолжила свою работу. Более того, благодаря увеличению сборов от выдачи паспортов она сохранила за собой съемную квартиру, наняла канцеляриста и даже возобновила деятельность белорусского пресс-бюро в Берлине, которое временно возглавил Л. Заяц.[154]
Правительство БНР вовсе не отказалось от мысли завязать отношения с Советской Россией. Летом 1920 г., когда польско-советский конфликт, казалось, достиг своего апогея, В. Захарко отправляется на переговоры с большевиками. Чрезвычайная делегация БНР, кроме прочего, должна была просить Москву о кредите в 50 млн рублей. В начале июня она из Риги выехала в Ревель, откуда непосредственно связалась с Г. Чичериным и получила уже официальное приглашение. 3 июля В. Захарко как представитель правительства БНР прибыл в Москву. В итоге, однако, переговоры были сорваны, а Советская Россия подписала 12 июня 1920 г. соглашение с Литвой, по которому к последней отходили Вильно, Гродно и Лида.[155]
В сложившейся ситуации В. Ластовскому не оставалось ничего иного, как обратиться напрямую к ковенскому правительству с предложением урегулировать белорусско-литовские отношения. Была даже назначена делегация для ведения переговоров в составе К. Езовитова, А. Трофимова и А. Головинского, которая, кроме прочего, собиралась просить у литовского правительства кредит. Закончилось все тем, что нота БНР была литовской стороной проигнорирована, а из всех членов делегации до Ковно доехал лишь один Головинский.
В. Захарко, который все еще оставался в Москве, прождав безрезультатно до конца августа, возвращается обратно в Ревель. Тем временем К. Езовитов пытается заручиться поддержкой дипломатических представительств Эстонии и Латвии для участия Беларуси в предстоящей конференции стран Балтии.[156] Одновременно еще одна специальная делегация в составе И. Черепука, В. Пигулевского и того же А. Головинского безуспешно пытается попасть в Ригу, невзирая на протесты со стороны Литвы.
