Проблема, однако, заключалась в том, что, не имея поддержки ни со стороны Наивысшей Рады, ни со стороны правительства БНР, С. Балахович нуждался в надстройке, которая бы, с одной стороны, делала его равнозначным партнером с Б. Савинковым, а с другой — давала право на насилие. В итоге уже в сентябре 1920 г. генерал создал свой собственный Белорусский политический комитет во главе с бывшим председателем Великой белорусской рады Вячеславом Адамовичем-старшим. Фактически организатором и руководителем комитета являлся П. Алексюк. Кроме него в комитет вошли Ю. Сенкевич, Р. Островский, В. Адамович-сын, Е. Миткевич, А. Левицкий, Р. Земкевич и некий полковник Беляев.
B. Адамович относился к старшему поколению белорусских деятелей и принимал активное участие в белорусском движении еще со времен «Нашай нівы». Родился он в семье священника. Военную карьеру начал прапорщиком Петрозаводского пехотного полка и к началу Первой мировой войны дослужился до полковника. Был помощником варшавского интенданта, позже отвечал за продовольственное обеспечение Минска.
После короткого периода политической активности в 1917 г., когда он являлся одним из руководителей белорусского движения в Минске, В. Адамович получил разрешение от немецких властей и переехал в Брест. Известно, что позднее он возглавлял здесь отдел интендантуры, но уже при большевиках (по другой версии, В. Адамович-старший служил в Красной Армии командиром Полоцкого полка и перешел на сторону поляков осенью 1919 г.)
Биография отца странным образом переплетается с жизнеописанием его сына — Вячеслава Адамовича-младшего, известного еще как «атаман Дергач». При этом часть событий, связанных с Дергачом, приписывается его отцу, и наоборот. Драматург и литератор, корреспондент ряда белорусских газет, автор гармонизации нескольких народных песен, Вячеслав Адамович был человеком деятельным по натуре, энергичным и при этом не лишенным творческих талантов. Родился в 1890 г. в Ковно или Ошмянах. Закончил ковенскую гимназию, позже продолжил учебу в местном коммерческом училище, а также на гидротехнических и агрономических курсах в Санкт-Петербурге. Сотрудничал с редакцией «Нашай нівы». В конце войны подпоручик В. Адамович активно агитирует среди ополченцев первой Минской дружины и слушателей Минской духовной семинарии и одновременно сам учится на первых белорусских педагогических курсах в Минске, является членом Общества работников белорусского искусства, поет в Белорусском национальном хоре. Будущий атаман возглавлял курсы вербовочных агентов при Белорусской военной комиссии и сам в качестве инструктора выезжал в Слуцкий и Бобруйский поветы. Позже Михаил Крук в своих показаниях в ГПУ вспоминал о нем как о человеке «…искреннем, идейном, утописте и оптимисте одновременно».
Осень 1920 г. Дергач, вероятно, встретил в Гродно. По воспоминаниям одного из местных деятелей, отец и сын Адамовичи еще во время большевистской власти готовили в городе восстание, но «события происходили слишком быстро» и от попытки вооруженного выступления пришлось отказаться. 2 октября 1920 г., уже после того как Гродно в очередной раз был занят польскими войсками, В. Адамович-младший выступает в качестве издателя-редактора гродненской газеты «Беларускае слова». Отсюда уже через месяц он выехал, скорее всего, в Лунинец, который превращается в координационный центр по созданию повстанческих отрядов «Зеленого дуба». В это же время в Бресте В. Адамович-старший был арестован польскими властями по обвинению в сотрудничестве с большевиками. Можно только догадываться, каким образом из лагеря в Бресте он попал в отель «Saski» в Варшаве, где возглавил Белорусский политический комитет.
Вполне вероятно, что на момент подписания прелиминарного мира между Польшей и Советской Россией самой организации еще не было, как, собственно, не существовало и четкого плана будущей военной акции. Например, П. Алексюк объяснял сотрудничество с генералом С. Балаховичем и учреждение комитета необходимостью противостоять политическим устремлениям Б. Савинкова. Подобным образом позднее описывал события и А. Левицкий (Ядвигин Ш.):
«…Надо было идти и делать свою работу».
Иной была версия Л. Дубейковского. Председатель Варшавского Белорусского национального комитета вспоминал:
«Ко мне обратился Савинков. Я Савинкову сказал: вы признайте Беларусь де-факто и де-юре, о чем мы обменяемся актами, копию которых пошлем Антанте. Он не согласился на это… Савинков уехал в Пинск, где вскоре и появился Политический комитет…»
