Попытку фактически узурпировать роль белорусского правительства сам П. Алексюк был склонен рассматривать исключительно как следствие внутренних противоречий. Позднее он объяснял:
«С расширением дела и потребности борьбы с Савинковым пришлось объявить Балаховича начальником государства, которому поручалось созвать временное белорусское правительство. Савинков обманом повел дальше дело, а потому после конфиденциальных переговоров пришлось объявить так называемое мозырское правительство… Это правительство заключило союз с Польшей…»
Необходимо отметить, что Белорусский политический комитет попытался создать основу местной администрации. Начальником Мозырского уезда стал Алексей Хлебович, Туровской волости — Яков Швед, старостой в Турове — Владимир Вечерко. Кроме того, был утвержден состав мозырского магистрата во главе с бургомистром А. Скворцовым (при этом как минимум половину членов магистрата составляли местные евреи). Официальными языками в делопроизводстве объявлялись белорусский, польский и еврейский. В самом Мозыре Политический комитет успел издать оповещение о регистрации всех специалистов. Было объявлено о восстановлении почтового движения между Туровом и местными деревнями, а также предприняты шаги по обеспечению минимального общественного порядка (следственный судья получил полномочия на рассмотрение вопроса о насилии над гражданским населением со стороны армии, вышло распоряжение о взаимодействии между отрядами местной милиции и военными патрулями). На страницах газеты «Звястун» печатается воззвание «К жителям края» и обращение к еврейскому населению, в котором Комитет призывал к общей работе во имя Беларуси и обещал привлечь к ответственности всех виновных в «эксцессах». Кроме того, Комитет пытался распространить свое влияние на Слуцкий уезд.
Бросается в глаза общее сходство между так называемым «бунтом» генерала Л. Желиговского, который накануне провозгласил создание самостоятельного государства «Срединная Литва», и полесским походом генерала С. Балаховича. Любопытно, что сами большевики вполне предвидели нечто подобное. Еще за месяц до начала боевых действий Карл Радек предостерегал от возможного признания независимости Белорусской республики. С его точки зрения, это могло привести к тому, что «рубака Булак-Балахович в качестве белорусского партизана», поддержанный Л. Желиговским, сместит большевистское правительство в Минске и установит там «балаховичско-демократическую» Беларусь.[172]
Неудивительно, что остальные белорусские организации встретили новое правительство БНР достаточно настороженно и даже враждебно. Так, Наивысшая Рада заявила, что выступление генерала С. Балаховича под белорусским флагом «…ведется им на личный страх и ответственность», отношение же к нему самому будет зависеть от связи генерала с «польскими и великороссийскими черносотенцами». Еще более острым оказалось заявление белорусского пресс-бюро, в котором отмечалось, что деятельность самозванных «представителей независимой Беларуси», приглашающих от имени народа «доблестную российскую армию», не имеет ничего общего собственно с белорусским обществом.
Тем временем Русская народная добровольческая армия попыталась продолжить наступление на восток, в направлении Гомеля. При этом часть ее сил была направлена на северо-восток для захвата белорусских территорий, тогда как так называемая Крестьянская бригада, рассчитывая поднять крестьянское восстание на Украине, продвигалась на юго-восток, в направлении Киева. Благодаря разделу сил большевикам удалось организовать контрнаступление и полностью разбить противника. Остатки армии генерала С. Балаховича, неся тяжелые потери, перешли демаркационную линию и были разоружены польскими войсками. 30 ноября границу перешел сам генерал — он был ранен, но, несмотря на это, вместе с Белорусским политическим комитетом немедленно отбыл в Варшаву.[173]
