«Следом, после заключения договора с Литвой и получения первых 250 тыс. литов, я должен был с Цвикевичем уехать в Женеву до приезда Кречевского из Риги. Из полученных денег я часть, кажется, 50 тыс. литов, оставил в Ковно, а остальные взял с собой в Берлин, где положил часть в банк на текущий счет, а нужную сумму взял с собой в Женеву. Возвращаясь из Женевы, я застал часть БНР-овцев в Берлине и телеграмму от Кречевского немедленно возвращаться в Ковно. Привязались из-за денег. Кречевский распустил в Ковно слух, что Ластовский с деньгами удрал…»
В итоге на заседании президиума Рады БНР 3 января 1921 г. было принято постановление о том, что все решения государственно-политического характера должны приниматься совместно, ни одно постановление Рады министров не может войти в силу без утверждения президиума Рады БНР. С этого момента глава правительства должен был периодически, не менее двух раз в неделю, делать отчет перед председателем Рады либо его заместителем по всем вопросам политического характера. Спорные вопросы следовало обсуждать на пленуме президиума Рады и правительства.[189]
На этом же заседании П. Кречевский предложил заменить прежнюю доверенность на ведение государственной работы, получение кредитов и др., выданную от имени президиума Рады В. Ластовскому еще в мае 1920 г., по причине того, что она «выглядит совершенно несолидно». Кроме того, после заявления секретаря Рады И. Мамонько было решено потребовать для проверки все сметы министерств и организаций. В числе прочих Рада министров БНР утвердила проект Государственной печати. Еще спустя две недели печать была изготовлена. На нее пошло около 2 тыс. немецких марок — видимо, из литовских средств.
Сложившаяся вокруг Белорусской Народной Республики ситуация разительно отличалась от той, что была на момент принятия декларации независимости, и требовала серьезного осмысления. Прежде всего — самими деятелями БНР. В середине января 1921 г. А. Цвикевич из Берлина, где он остановился после поездки на конференцию Лиги Наций, пишет обширное письмо в Ковно к В. Ластовскому с изложением общей стратегии действий. Он еще раз подчеркивает, что, в отличие от тех же украинцев, БНР — это «идея». Зависимость от литовско-советских отношений заставляет белорусское правительство более осторожно относиться к антибольшевистской пропаганде. А. Цвикевич писал:
«Не угрожает ли нам ликвидация в Литве в связи с требованиями тех же большевиков? Думаю, что нет. Однако, опять-таки, только при том условии, если мы не будем выпирать со своими восстаниями и вообще антибольшевистской позицией. Следует помнить, что мы можем сидеть в Литве только в том случае, если не будем являться правительством, враждебным Советской России…»
«И вот, возникает вопрос: как быть? Говоря прямо, что для нас более выгодно: выпуск бюллетеней про повстанцев или реальная работа — работа, направленная на укрепление наших сил пока что в Литве и на той территории, которая, возможно, нам достанется, если Польша будет побита?»
Одну из главных проблем Цвикевич видел в отсутствии подходящих кадров:
«…Нет сил… даже на то, что мы можем свободно делать в Литве!»
После чего делал вывод:
«Тянуться к большой государственной политике, в то время как нам трудно издавать какой-нибудь маленький “Сьцяг”, — не нужно…»
«Вообще, пока нам следует махнуть рукой на восточную Беларусь; туда мы никак не можем дотянуться — сил мало; хорошо, если удастся просто поддерживать связь информационного характера».
