— Нет мощи? — басовито спросил Яробор, держащийся за бок рукой. — Что ты теперь за цепной пёс, раз ничем более не владеешь?
Я молча и хмуро глядел на него, ожидая дальнейших слов. Теперь мне действительно нечего противопоставить этому дикарю. И почему вдруг пёс?
— Сколько раз я слыхивал сказки, чтоб из-за красной девицы добры молодцы на край света, да в огонь и воду идут. Думал, больше не увижу таких дурней. Ан нет, вот он. Даже на сердце потеплело.
— Сейчас не самый подходящий момент, — процедил я, пристально глядя на хозяина этого клочка леса.
— Самый подходящий, — ответил Яробор с лёгкой усмешкой. — Я-то думал, ты по мою душу с клинком пошёл. А ты из-за девки на подвиги ратные сподвигся. Сия оказия стара как мир, проста и понятна. Не шибко люблю премудрости.
Он тяжело вздохнул, скривился от боли и сел рядом со мной у дерева. Я ощутил плечом ворс его медвежьей шкуры, пахнущей дымом и звериным духом.
— Я позвал омутницу, — произнёс Яробор, — слышал ваш разговор. У меня слух чуткий. А как рана твоя затянется насовсем, чары вернутся, — как бы невзначай добавил лесной бог. — Зрел на своих веках подобное.
Он замолчал на некоторое время, дав мне осмыслить его слова и с облегчением выдохнуть, а потом повернулся и положил свою руку мне на плечо, глядя пристально в глаза.
— Вы ко мне в терем перебирайтесь. Негоже под голым небом ночевать. По ночи дождь опять пойдёт. Там всё оговорим. И благодарствую за то, что Лугошу сберёг.
Я кивнул, решая, что не время отказываться от дружбы с этим древним. И спать на траве под дождём действительно не годится.
Яробор встал и с кряхтением ушёл, но остаться в одиночестве у меня не получилось. Из ниоткуда ко мне подбежала Марфа. Создание чужих присело на корточки, держа в руках очередной листок. Она нахмурилась, наклонила голову, а потом притронулась к раненому бедру. Когда она отдёрнула руку, то на её тонких пальцах осталась кровь, проступившая до этого сквозь бинты. Это организм, подстёгиваемый колдовством Медуницы, избавлялся от засевшей в ране заразы.
Марфа развернула лист. В чётко обведённом квадрате было изображение нескольких фигур, а по краям расписной рамки шли маленькие фрагменты пейзажей. Они соединялись между собой, как детский паззл. В центральном квадрате стоял мужчина, на этот раз одетый в форму и с оружием. А с другой стороны картинки была троица. Сама Марфа, Мясник за спиной у девушки, возвышающийся тёмной скалой, и небольшой безглазый ленивец на руках у метаморфа. Он тянул тонкие трёхпалые лапы к человеку. Приглядевшись, я узнал в мужчине себя.
Метамарфа подняла руку и, пристально глядя мне в глаза, медленно-медленно приложила испачканные моей кровью пальцы к рисунку, а потом вдруг укусила себя за ладонь и взмахнула. На листе остались мелкие капельки чёрного цвета.
Девушка медленно протянула мне лист, а когда я взял его, то сжала в своих руках мою ладонь и резко выпрямилась, а потом обвела всех присутствующих взглядом победителя. От меня она пошла медленно, словно дело её жизни было только что выполнено.
В следующее мгновение я увидел перед собой морду Полоза, который уставился немигающими глазами на рисунок.
— Слушайте, я не понимаю, — простонал я, — отстаньте от меня.
— Во что ты опять вляпался?! — раздался рядом голос Ангелины, которая присоединилась к нашему трио.
— Не знаю! — огрызнулся я. — Героем комикса стал!
Полоз наклонил голову, подождал немного, а потом резко выдавил из себя:
— С чужой глаз не спускать! Беречь как дитя родное.
Я скрипнул зубами. Вот делать мне нечего, кроме как с этой нянчиться. А потом наткнулся на суровый взгляд Ангелины.
— Что вы все раскомандовались?! Я тут, вообще-то, начальник!
— Тогда с твоего поз-з-зволения мы хотим ж-ж-жить, сопляк, — прошипел змей, — не поделилс-с-сь я своей силой с Ольхой на Тике, мы бы сдох-х-хли!
— Так это она с твоей подачи той хренью перекинулась? — изумился я.
Вот не думал, что пригрел такого.
— Она бы волком обернулас-с-сь или рыс-с-сью, и вас-с-с бы убили, — ответил змей, и отвернул свою морду, — где эти малолетние с-с-самки?!
— Здесь мы! — зло ответила Оксана сразу за двоих.
Навья и Шурочка стояли в двадцати шагах от нас. Одна вся мокрая в одних стрингах, а вторая в тёплом военном жилете поверх формы и сонно моргала, отходя от заклятия. И смотрела на меня она с поджатыми губами, сразу почуяв, что я сейчас лишён колдовской силы.
Мне только и осталось, что виновато пожать плечами, а потом обратиться к Ангелине.
— У тебя подчинённый без дела ходит. Пусть присмотрит за Марфой.
— Все заняты, — хмуро ответила моя помощница.
— Священник не озадачен.
— Это не мой подчинённый.
— Слушай, кто из нас ангел, ты или я? Поставь ему задачу.
Ангелина скорчила рожу и беззвучно изобразила нечто вроде «бебебе», а потом встала и пошла. Я потрогал рану на бедре и стал наблюдать за Полозом. Тот подполз к девушкам и начал наставительно шипеть.
