— Он у тебя? — раздался из телефона дрожащий голос Соколи́ны, перемежающийся с тихими всхлипывания, словно девушка вот-вот разрыдается.
Но почему все эти неурядицы никак не пройдут мимо? Почему всё оно валится на меня?
— Дима? Нет.
— Позвони ему, пожалуйста. Узнай, где он.
— А что сама не позвонишь?
— Мы не разговариваем.
— А почему сразу я? Я ему не нянька. И мы с тобой эти… конкуренты.
— Он тебе доверяет, — тихо ответила предводительница перу́нниц.
— Хорошо. Но чуть позже. У меня сейчас неурядицы.
Смартфон замолчал, а потом снова ожил, высветив вместо букв длинно число — номер звонящего. Я снова нахмурился и ткнул пальцем в стекло.
— Ало.
— Здравствуй, — раздался оттуда смутно знакомый голос, — это Соснов Егор Олегович. Начальник над вашей всей ратью охотников.
— Здрав буди, воево́же, — ответил я, поглядев на меч.
Не иначе, опять охота случилась. Тогда почему мне звонит самолично, а не через диспетчера?
— Ты что сейчас делать думаешь?
— Ну, приодеться.
— Хорошо, встретимся в супермаркете, в том, что у вас рядом. Как на второй этаж поднимешься, позвони.
Я прикусил губу, сдерживая проклятия, которые закрутились на языке. Вот совсем не вовремя. Совсем.
— Я, наверное, попозже с тобой, воево́же, встречусь, — процедил я, а когда рядом заговорила Горесла́ва, зашипел и чуть не кинул смартфон в стену.
— Братик, ты долго?
— Братик? — раздался из аппарата удивлённый голос, — Это же она? Та, из морга. Хочу это видеть. Непременно.
Я зажмурился, ощущая себя так же, как в тот миг, когда сжёг деревню. Что обратного пути нет.
— Может, не сейчас? — давясь словами, ответил я.
— Сейчас. И никак иначе, — тепло, но твёрдо ответил Егор Олегович, в голосе которого слышалось нечто, как у охотника при виде близкой дичи.
Когда телефон смолк, я скрипнул зубами и потянулся к дверной ручке, но дверь сама распахнулась, приглашая меня выйти. Стоило обернуться, как лесная дева состроила невинную рожицу, мол, она здесь ни при чём. Вот-вот произнесёт своё непременное «Любимый братик». Вот не сучка ли после этого.
— Ладно. Была не была, — со вздохом произнёс я и шагнул наружу, взяв за руку Мурку.
А с другой стороны меня под локоть взяла Горесла́ва. До торгового центра я шёл гаражами, стараясь не показываться на глаза, а когда пришла пора выйти на людное место и перейти по светофору, зажмурился и выругался.
Девочки стояли на краю проезжей части, жадно разглядывая проносящиеся мимо нас машины. Я был таким же всего несколько недель назад, опасающимся всего непонятного, лезущим под колёса и не знающим, о чём говорить с людьми.
Стоя́щие рядом прохожие разглядывали нас с ухмылками, перешёптываясь и снимая на смартфоны. От всего этого мои щёки и уши пылали от стыда, хоть лучину зажигай, вспыхнет, как порох.
— Сколь много народу, — протянула Горесла́ва, почесав в затылке. — Если полноценной богиней стану, сил соберу немерено. С каждого по капле — река получится.
— Если будешь неправильно дорогу переходить, стать божеством не успеешь, раздавят.
— А вот не раздавят, — топнула ногой лесная дева и выпустила мою руку, встав на зебре, прямо посередине.
— Пойдём, — произнёс я, — здесь не принято стоять посреди дороги.
— А мне всё равно. Я богиня, — гордо вскинув голову, ответила лесная дева.
— Богиня чего?! Зайчиков и белочек? Лесных птичек? Ты хуже, чем деревенская дурочка, решившая покорить стольный град. Это люди. Они тебя не будут слушать просто так! Даже старшие боги с ними считаются, а ты хочешь покорить всё и сразу!
— Я богиня, — нахмурилась Горесла́ва, скрестив руки на груди. — И скоро найду место в этом городе.
Я вздохнул, а ближайшая машина начала громко гудеть, так как зелёный свет для путников погас и загорелся для автомобилей. От писка и воя лесная дева зажала ладонями уши.
— Эй, шлюха обдолбанная, шевели булками! — закричал, высунувшись из окна, человек.
Зря он это сказал. Глаза Горесла́вы остекленели, а лицо искривилось от ярости.
— Нет-нет-нет, — затараторил я, бросившись к девушке, но немного не успел.
Нос машины с грохотом смялся от удара незримой силы. По асфальту зазвенели обломки. Саму машину откинуло назад, отчего она ударилась о стоя́щий за ней троллейбус. Стекло покрылось мелкой сетью трещин, но человек вряд ли погиб. Мне говорили, что там появляется большая подушка, смягчающая удар. Только откуда она там берётся, не понял.
— Вот зачем ты это делаешь? — зло процедил я, схватив девушку за руку, и попытался потащить обратно в гараж Вась Вася, ведь весь сегодняшний поход оказался сорванным.
Теперь ещё и со стражей разбираться придётся. Проблем не оберёшься.
— Я богиня, а он брань чёрную молвит, — ответила Горесла́ва, которую трясло от негодования.
А тем временем люди вокруг начали тыкать в нашу сторону пальцами и снимать происходящее.
— Ты просто дура! — закричал я, — это не бесконечный лес. Это город. У него свои правила. Даже в моё время за порчу чужого имущества причиталась выплата виры. Ты таких денег за несколько лет не заработаешь.
Мы замерли, сверля друг друга взглядами. А потом нас окрикнули.
— Ярополк!
