«Никак нет! Вы можете отстранить маршала Тургаона от командования флотом, но никто не посмеет унизить его достоинство! Не думаю, генерал, что вам на руку, что во флоте узнают о вашем решении взять маршала под стражу! Документы – это еще не все, генерал! Хотите, чтобы подчиненные плевали вам вслед?»
– Очень интересно!
Тургаон вновь посмотрел на них. Внимательно, но спокойно.
– Я остаюсь здесь, – повторил великий альтин. – Не важно, к какому решению придете вы двое. Идите!
– Нет, сэр! – вскипел Леверсон. – Это больше не военная операция! Вам нечего здесь делать! Я выполняю приказ, поэтому, хотите того или нет, вам придется проследовать на мой «Стремительный»! Охрана!
Солдат безопасности, пришедших вместе с Леверсоном, было шестеро. Такие же твердолобые, как и их генерал, они не привыкли задумываться, кому надевать магнитные оковы – планетарному жителю, Советнику Лиги Объединенных Миров, генералу или маршалу. Капитан Лерэн попытался преградить собой путь, но один человек никак не мог остановить шестерых здоровенных молодчиков, тем более профессионалов в своей области.
Другое дело – десяток бартерианских наемников. Оставалось только догадываться, явились ли они сами, привлеченные сигнализацией адмиральской каюты, или прибыли по мысленному зову Тургаона, но в одно мгновение все посторонние люди в помещении, включая и капитана и генерала, оказались поваленными на теплое бархатистое покрытие пола, и каждый из них ощутил парализующий холод прижатого к затылку дула излучателя. Самые высокооплачиваемые в Галактике пехотинцы, прекрасно подготовленные и экипированные, бартерианцы недаром прослыли любимцами маршала – свою работу они делали быстро и безукоризненно.
– Деррон! – Тургаон обратился к богатырю, шлем которого украшали полоски старшего. – Освободите каюту! В дальнейшем обеспечьте мою безопасность! Господа! – Маршал бросил взгляд на поверженных капитана и генерала. – Попрошу оставить меня в покое. Вам, Лерэн, спасибо за преданность. Вам, Леверсон, рекомендую заняться делом, ради которого вы здесь. За инструкциями, как лучше себя вести, обратитесь к Первому Советнику – чем бы ни закончился судебный процесс, вам придется отвечать за спасение его дочери – упаси вас небо разочаровать моего друга!
Офицеры поднимались с пола, тут же настойчиво оттесняемые к дверям двухметровыми исполинами – бартерианцами. Солдаты безопасности, стянутые силовыми захватами, с умело выкрученными за спиной руками, не оказывали никакого сопротивления.
– Маршал! Имейте в виду, что я сейчас же проинформирую Арбитраж!!! – закричал Леверсон. Не столько помятый физически, сколько оскорбленный морально, он был окончательно выведен из себя.
– Да, пожалуйста. – Глаза Тургаона так и остались матовыми – в действительности ему сейчас не было никакого дела ни до Арбитража, ни до его посланников.
– И что бы вы себе ни думали, сэр, – вы под арестом!!! Рядом с каждым вашим телохранителем я выставлю трех своих!!!
– Разумеется. Как вам будет угодно.
Как только за офицерами закрылись двери, на каюту опустился непроницаемый силовой колпак, бартерианцы в энергозащитных латах с огромными двуручными излучателями наперевес замерли у выхода из адмиральских покоев.
Тургаон потушил свет и ушел в себя…
– Это невероятно! – выпалил Леверсон, направляясь к шлюзу, ведущему к крейсеру разведки.
– Сэр! – Лерэн следовал шаг в шаг за генералом. – Мой корабль и лично я в вашем полном распоряжении! Какие будут указания?!
Леверсон замер и внимательно посмотрел на капитана. Если бы он только почувствовал насмешку… Но капитан смотрел прямо перед собой, а его слова были громкими р четкими.
– Вы признаете свою вину, капитан? – поинтересовался Леверсон.
– Никак нет, сэр! На мне нет вины!
– Но неповиновение приказу…
Лерэн кивнул и примирительно улыбнулся:
– Согласен, но давайте остановимся, сэр! Нам ни к чему ссориться. Сами знаете: отстранение от должности капитана корабля – процесс хлопотный и долгий. А стратегический тяжелый крейсер является самостоятельной боевой единицей – нам запрещено служить политическим аргументом, как бы ни развивалась ситуация с государственным управлением. Например, в моем уставе есть такие строчки: «В случае смены правительства, переворота…» и так далее «капитан тяжелого крейсера имеет право и даже обязан объявить корабль независимой территорией и отвести его на безопасное для населенных миров расстояние на все время политической дисгармонии…».
Леверсон нахмурился и перебил капитана:
– Короче! Что вы хотите сказать?
