– Мы не сможем удержать границы, – сообщил Григ встретившему его в ангаре «Улья» Вику. – Нас мало. Люди заболевают, нужно время, чтобы поставить их на ноги, а армия врага множится. Запугать уничтожением заложников тоже не получится – боюсь, что Россия решилась объявить войну не только нам, но и всей Северной Азии, а мы еще и подкрепили ее в этом решении – теперь русским нет дела до чужих городов. Единственное спасение – немедленно выходить в космос! Делайте что угодно, но ускоряйте работу техников!
Линти не находила себе места.
Григ бросил ее во время приступа истерии, даже не обратив на состояние красавицы своего драгоценного внимания. За одно это следовало наказать и его, и всех его Братьев, самое малое – уничтожить весь этот треклятый «Улей»!
За Григом закрылись двери. За дверями – непроницаемые силовые поля. Охрану Григ снял – не будь этого, альтинка точно сорвала бы злобу на доступных ее воле головорезах, караулящих выход. Теперь, насколько могло видеть телепатическое зрение девушки, в округе не оставалось ни единого мыслящего существа. Это было уже слишком! Получалось, ее просто замуровали в шикарных, но мертвых апартаментах. Оставили умирать здесь одну, без заботы, без внимания, даже без свидетелей, способных если не помочь, то хотя бы рассказать остальным, что и как здесь произошло!
Что именно произошло? Не важно! Что-то обязательно могло и должно было произойти! Что-то страшное! Линти вовсе не хотелось умирать, но хотелось сделать нечто такое, что заставило бы Грига пожалеть о своем невнимании – чем сильнее пожалеть, тем лучше. А ничто не казалось ей столь чудовищным, изощренным и трагическим, как собственная смерть. Никакое другое бедствие не выглядело для Линти более достойнейшим наказанием зарвавшемуся мальчишке. Но такое «наказание» требовало и некоторого труда от нее самой, причем при мысли об этом «труде» альтинка бледнела и теряла весь свой воинственный пыл. Правда, всего лишь на несколько мгновений. Потому что время шло, Григ не возвращался, а приступы бешенства находили на нее снова и снова.
Осознав наконец, что умереть у нее не получится, тем более что слишком вероятным казалось, что толстокожие Братья не появятся вовремя – ни чтобы спасти умирающую в самую последнюю секунду, ни чтобы рассказать Григу, как именно по его вине едва не погибло такое милое и чистое существо (еще больше тревожило подозрение, что этот негодяй может вовсе и не расстроиться, а второй попытки воспитательного воздействия уже не состоится…), – Линти не сдалась.
Все же она должна была что-то натворить!
Голова шла кругом. Внутри все клокотало. Грудь вздымалась от глубокого дыхания. Глаза блуждали, как у помешанной. Время шло, а ничего не происходило. Линти стала бродить по комнате, прыгать лна кровати, разбрызгивать воду из бассейна – кровать не ломалась, бассейн казался бездонным.
В центре комнаты, на постаменте сверкал золотом ритуальный Тесак Первого Брата – это оружие было как раз то, что искала Линти. Одна беда – альтинка так и не смогла сдвинуть его с места. Ни руками, ни повиснув всем телом, ни силой воли: для последнего требовалось сосредоточиться и успокоиться – само собой, требования нереальные.
Единственное, что оставалось натворить в шикарных покоях Грига, превратившихся для нее в тюремную камеру, – это порвать тяжелые изумрудного цвета пологи, которые покрывали стены. И еще – разобраться с шитым золотом постельным бельем и подушками. Но и эта задача оказалась не из легких – материал не поддавался ни ногтям, ни зубам. Зато «с пользой» ушло какое-то время. Линти ободрала в кровь руки, сломала почти все ногти и только тогда огляделась – результат не доставил ей должной радости. Настоящую победу удалось одержать только над подушкой, и то наполнитель ее не крошился, не разлетался, не сыпался и потому никак не мог быть распространен по всему помещению. Все, что оставалось, – плюхнуться в бассейн и из последних сил бить по воде ногами в надежде, что брызги все же долетят до кровати и если и не вымажут ее, то уж точно намочат, а на мраморном полу к приходу Грига останутся большие и скользкие лужи.
