Молодые женщины стоят у консолей, расположенных по стенам, рядом их абды с остекленевшими глазами. Пугающее зрелище – наблюдать за тем, как они загружают информацию и просчитывают различные сценарии. Все это напоминает Онайи, что в конце концов эти мальчики – машины.
– Нужно пробудить Макоко для выполнения плана. – Чинел листает страницы на планшете. Приближает изображение трущоб за Лагосом.
Макоко – небольшой город на воде с лачугами на ржавых металлических сваях, утопленных в грязной лагуне Лагоса. На голограмме, вырастающей из настольного экрана, видно, как люди толкутся у деревянных построек со стенами, облезлыми от старости. Кто-то плывет в каноэ из школы домой или в магазины. Торговцы стоят в лодках и трясут своим товаром, зазывая покупателей, идущих по покосившимся мостам.
– Тут не так шумно, как в Лагосе, – продолжает Чинел, – но все же движения и суеты хватит нам для маскировки. Они все еще пользуются генераторами. Мы полетим низко и высадимся на побережье, там есть небольшой плацдарм недалеко от города. Зарослей достаточно, спрятаться можно. Потом отключим мехи. Мы к ним не вернемся. Доберемся до Макоко, а оттуда – вглубь материка к нефтяным месторождениям Окпай.
Джиника разводит руками. Ее татуировка – полусолнце – отливает на плече голубым в свете голограммы.
– А почему не пойти через лес? – Она указывает на карту. Изображение Макоко исчезает, и все вновь смотрят на двухмерное изображение юго-восточной Нигерии. – Так нас не обнаружат.
Обиома отвечает из своего угла:
– Слишком близко к Лагосу. А это до сих пор оплот Нигерии. Большая часть береговой линии у них под контролем.
Ее абд выходит из транса и говорит:
– А еще в том лесу много шотгорнов. С двумя клыками и двумя головами.
– Если они проблема для нигерийцев, – добавляет Обиома, – то станут проблемой и для нас.
Чинел переводит взгляд с Джиники на Обиому и снова на карту, перемещаясь к нефтяным месторождениям Окпай. Открывает карту с какими-то заброшенными строениями и ржавыми буровыми вышками. По полю разбросаны прицепы и вагончики. Видно огромное многоэтажное здание, соединенное с двумя большими восьмиугольными сооружениями. Каждый угол подпирают балки, торчащие из воды.
Кесанду убирает упавшую на лицо прядь волос:
– А где они прячут мехи особого назначения?
– Где-то под землей. – Онайи осознает, что сказала это вслух. – Карта ведь неполная, так? – Она смотрит на Чинел, и это почти вызов. Первый раз кто-то указал Чинел на изъян в ее планах.
– Да. Мы понятия не имеем, как выглядит нижний уровень, – подтверждает Чинел. – Будем действовать вслепую.
Воздух между ними наэлектризован от напряжения. Вдруг Онайи разражается резким смехом. Все смотрят на нее в замешательстве, даже Агу. Но она хлопает себя по животу и успокаивается.
– Люблю такое, – говорит она наконец. – А то эта твоя операция казалась уж слишком безопасной. Ты же знаешь, что я не участвую в безопасных операциях.
Остальные усмехаются. На их лицах ясно читается: как и мы.
– Хорошо, – говорит Чинел, выключая экран. – Выступаем до рассвета. Все должны выспаться.
Чинел идет к выходу перед Онайи. У двери она оглядывается: Ты правда хотела подорвать мой авторитет? Онайи подмигивает. Ты что-то ведешь себя слишком самоуверенно, сестра, думает она. А ведь ты все та же девчонка, которая язвила насчет моего запаха. Не забывай об этом.
Айфи сидит на балконе, а внизу, в зале, вокруг большого стола собрались мужчины – ученые, юристы, правительственные советники. У всех на правом плече особые цветные нашивки – знаки различия. Очередная конференция по безопасности, которую проводит Дэрен. Здесь, в верхних рядах, где сидит Айфи, людей мало, побольше – на скамейках у входа в зал. Сегодня скучная сессия: контроль над климатом и лесные пожары. И точно, некоторые советники прислонились к стене, склонили голову, покачивают ногой в такт музыке, которую, вероятно, слушают в полудреме.
Дэрен – один из немногих – стоит. Айфи видит его спину – он повернулся к ученым. Их взгляды нервно скользят от Дэрена к советникам, дремлющим у стены, словно они сомневаются, кого тут важнее убедить.
– Понимаете, сами инструкции, правила, регламентирующие тушение пожаров, проблематичны, – говорит ученый с седым пушком на почти лысой голове. – Ландшафт к югу от нас слишком сложный, слишком разнообразный. Потепление истощает природу на больших высотах. Насекомые, которых раньше убивали холодные зимы, теперь выживают и губят деревья, поедая их изнутри. А засохшие деревья горят куда легче, чем живые.
– И все же я не вижу проблем с Правилом рассвета, – говорит министр в феске и в длинном, ослепительно белом одеянии. Он удобно устроился на стуле у стены, нога в красной туфле покачивается в свете луча, падающего из окна. – Любой лесной пожар к рассвету затухает сам.
