Рано утром они входят в лес за трущобами Макоко. Перед тем как шагнуть в высокую, по колено, слоновую траву, Агу поправляет рюкзак на плечах, кряхтя под его тяжестью. Плотные, мясистые листья деревьев сгибаются под утренней росой. Повсюду мелькают тени. Онайи настроила свой механический глаз на режим теплового обнаружения, чтобы лучше видеть, какие живые существа попадаются на пути и от каких лучше избавляться сразу.
Они доходят до края леса. Отсюда видно восточное крыло нефтеперерабатывающего завода. Выглядит он как заброшенный город. Но кое-что там есть. Кое-что настолько ценное, что нигерийцы напустили дымовую завесу. Однако они изучили разведданные, проверили источник информации, проконтролировали перекрестно все, что было возможно. Они знают, что нигерийцы не гнушаются никаким обманом и еще они самонадеянны. Оставить самое ценное без охраны в расчете, что биафрийцы не догадаются и клюнут на этот трюк. Но они недооценивают Биафру. И в этом их фатальная ошибка.
Агу перевешивает рюкзак на грудь, достает и раскладывает треногу для винтовки. Затем вытаскивает оружие, щелкает по прицелу и прикручивает к стволу удлинитель. Лежа на влажном мху, устанавливает винтовку. Секунда – и он готов. И Онайи знает после всех тренировок, что он может лежать неподвижно, но не ослабляя внимания, по крайней мере полдня. Сейчас они должны обеспечивать прикрытие до тех пор, пока не очистят побережье. Через минуту пальцы Агу начинают танцевать по прикладу и стволу винтовки. Неосознанно играет на пианино, которого тут нет.
Онайи должна наблюдать за лесом. Она тоже ложится в укрытие. Высокая трава надежно прячет их. Невооруженным глазом никто не разглядит здесь двух солдат, готовых к атаке.
Война почти закончилась. Какие у тебя планы? – спрашивает Онайи Агу.
Агу молчит почти минуту. Потом говорит: Я не знаю. Регулирует зум для прицела, потом возвращает прежние настройки, и Онайи понимает, что он просто пытается чем-нибудь занять руки, то ли чтобы пальцы не затекали, то ли нервничает. А синты могут нервничать? Но когда Агу заговаривает снова, его голос меняется. Немного, но меняется. У меня сохранились воспоминания. Я играю на пианино. Вокруг люди, слушают меня. Иногда только один человек. Но он улыбается. Всем нравится, когда я играю. Думаю, мне тоже нравилось.
Онайи преодолевает минутное потрясение и улыбается. Она ведь просто следовала совету Кесанду, пробовала сделать из Агу еще более совершенную машину для убийства. В голову не приходило, что у Агу была другая жизнь до того, как его превратили в синта. Ее наполняет чувство гордости и благодарности. Если каким-то образом удалось наладить для него связь с прошлым, если он стал чуть счастливее, значит, она сделала что-то хорошее. И ее сейчас не волнует, лучше ли Агу от этого проявит себя в спецоперациях.
Но это фальшивые воспоминания.
Онайи вздрагивает.
Это импланты, вставленные в мой процессор, чтобы разнообразить эмоциональный фон и усовершенствовать главные функции. Как абд я готовлюсь не только к прямым боевым действиям, но и к более тонким акциям. Мои создатели считают, что я должен уметь выдавать себя за настоящего человека из плоти и крови, чтобы было максимально похоже. Он замолкает. Это самая длинная речь, которую он произнес за все время, что Онайи его знает. После войны я буду служить так, как ты сочтешь нужным. И тишина. Из разъема на шее Агу появляется провод, он вытаскивает его свободной рукой и подключает к разъему винтовки. Теперь он видит то, что видит винтовка. Винтовка теперь не его продолжение, он – ее продолжение. Просто еще одно оружие.
У Онайи жужжит коммуникатор. Она смаргивает слезы, о которых не подозревала, и слышит, как Калу говорит: «Листва закрывает мою локацию». Лезет в карман и достает комок пластичной глины.
Мышечная память не изменяет: пальцы отрывают кусочек и быстро лепят небольшую куклу. Ногтем она выковыривает маленькие полумесяцы вроде глаз на лице куклы. Вытаскивает провод из разъема на шее и вставляет в куклу. Кровь и жидкость запускают в нее наноботы. Как будто в готовую форму заливают ДНК. Через секунду кукла уже шевелит конечностями, которые превращаются в маленькие ручки и ножки. Она извивается, и Онайи ставит ее на землю. Еще четыре куклы ито-ито вскоре присоединяются к первой, трепыхая короткими ручками. Выстроившись в ряд, они кивают в ответ на ее мысленную команду и бросаются врассыпную, передавая Онайи всю информацию, которую собирают. Уровень радиации, тепловые сигнатуры, следы, по которым можно выявить маршруты патрулей.
Онайи берет свободный конец провода и подсоединяет ко второму разъему за ухом Агу. Так она может передавать ему полученную информацию, а он – передавать ее другому абду. Как только Онайи включает сеть, где сама стала роутером, она замечает: в воздухе что-то изменилось. На их позициях все тихо, но она понимает, что кому-то из абдов удалось ликвидировать вражеский патруль.
– Закончили, – говорит Агу.
