После выступления в клубе Чонин вместе с другими школьниками пришёл на занятие по истории, где случилась короткая стычка с двумя его одноклассниками. Не в первый раз, к слову. До этого — по словам Дюбуа — был виноват сам Чонин, который резко реагировал на насмешки по поводу его английского и несколько раз заступался за классных аутсайдеров: парнишку на социальном попечении, у которого всё время вымогали деньги и заставляли выполнять всякие мелкие поручения, девчушку-пышку и одноклассника с дефектом речи — его передразнивали постоянно. Но во всех тех случаях хватало вмешательства учителя, чтобы пресечь назревающую драку.
— Ничего особенного, в этот раз они просто повздорили из-за девочки, — не преминул добавить Дюбуа, но его слова ничего не добавляли к тому, что Крис видел в собственной голове. Всего лишь повод… Он знал, как это бывает. Чонин яркий, приметный, талантливый, потрясающе танцует и вспыхивает, как спичка. Неудивительно, что он нравился девчонкам. Только при этом он оставался иностранцем и чужаком. Вполне естественно, что хватало тех, кому он был как кость поперёк горла даже без его обострённого чувства справедливости.
Крис даже не удивился, когда Дюбуа перешёл к сути. Просто мысленно поражался — смелости хватило только при количественном превосходстве в шесть раз. Они пытались всячески Чонина задеть, насмехались над тем, что парень предпочитает танцы вместо того, чтобы играть в футбол или баскетбол, докатились до того, что открыто обвинили его в нетрадиционной ориентации. В результате все семеро собрались в кабинете начальника учебной части и получили нагоняй. Только стало хуже.
Дюбуа не знал, как они умудрились оказаться на пустом стадионе все семеро. Зато Крис знал, что когда кому-то хотят устроить “тёмную”, устраивают так или иначе. Способ находится всегда. И даже гений всё равно не сможет избегать ловушек вечно, будучи в меньшинстве.
Он чуть прикрыл глаза, отчётливо представляя себе всё, что творилось на стадионе. Знал, что Чонин ни за что бы не уступил. Особенно тогда, когда в его отношении намерения той шестёрки были настолько очевидны. Скорее всего, Чонин и начал первым, потому что ему требовалось хоть как-то уменьшить количество противников. Одному расквасил нос, второму ударом ноги сломал челюсть. Потом свернулся на земле клубком, защищая голову, но не помогло. Сознание он потерял за несколько секунд до того, как на стадионе появился старый тренер, вспомнивший, что позабыл на скамье журнал, а вместе с ним — два помощника помоложе.
Завидев тренера и двух дюжих парней, шестёрка рванула прочь, но их всех опознали и завернули в кабинет начальника по учебной части. Вызвали скорую для Чонина и одного из нападавших, которому Чонин сломал челюсть.
— Вы же понимаете, в некотором роде это рядовой случай. Просто драка…
— Когда шестеро на одного? — тихо уточнил Крис. — Просто драка? Только потому, что они успели избить его, но не успели изнасиловать?
— Послушайте, они сейчас у меня в кабинете. И я, конечно же…
Крис не слушал. Он слишком хорошо знал эту кухню. Если бы он сейчас прямо заявил, что подаст в суд от имени Чонина, то впоследствии никто и рта бы не раскрыл для дачи показаний, а саму ситуацию вывернули бы так, чтобы переложить вину на Чонина. Так было раньше и так будет. Школе выгоднее замять дело в том случае, если дело и впрямь обошлось только побоями.
— В каком он состоянии? — перебил Крис господина Дюбуа.
— Поймите, надо как можно быстрее решить вопрос…
— Я вас спросил о другом, — непроизвольно повысил голос Крис. — Мне наплевать на любые вопросы, пока я не услышу ответ на свой вопрос. Где он? Что с ним вообще? У него достаточно серьёзная травма спины, вы понимаете? Потому я хочу немедленно услышать, чем всё это для него обернулось.
Ушибы и ссадины, как оказалось. Зато в количестве. Били и кулаками, и ногами. И пришлось наложить швы на рану на голове.
Про внутреннее кровотечение из-за нескольких особенно сильных ударов по корпусу сказали чуть позже и сразу успокоили, что переливание крови уже сделали, и состояние стабильное. “Легко отделался”, — вот так это все называли.
Крису разрешили зайти в палату и побыть несколько минут с Чонином. Врач предупредил, что Чонин проснётся только поздним вечером, не раньше.
Крис нерешительно прикрыл за собой дверь и помедлил, разглядывая вытянувшегося на койке Чонина. Кошмар продолжался и всё никак не заканчивался. Крис, в общем-то, до сих пор не мог поверить, что это на самом деле происходит. Не с его мальчиком. Реальность оставалась до жути нереальной, и он ничего не чувствовал. И сердце, и мозг впали в непреходящее оцепенение. Крис вообще не ощущал себя самого. Смотрел на Чонина, а собственные глаза казались чужими.
