— Всё хорошо, мой мальчик, — шепнул Крис, погладив по забинтованной кисти. И Чонин после его слов напрягся. Крис чуть сам себя не убил к чёртовой матери, сообразив, как мог расценить его утешающую фразу Чонин. — Ты потерял сознание как раз в тот миг, когда вас заметили. Эти трусы кинулись удирать, а тебя отправили в клинику. Ты, конечно, весь в боевых отметинах, но врач сказал, что ты легко отделался и скоро будешь на ногах. Хочешь что-нибудь?
Чонин слабо качнул головой и притих, чтобы через несколько минут вновь погрузиться в сон.
— Прости меня… — Крис наклонился, подхватил ладонью пальцы Чонина и тронул губами — мягко и бережно. — Прости мою беспомощность и никчемность. Я не знаю, что мне делать. Просто не представляю. Всё, чему меня учили, такое бесполезное, оказывается. Они отчаянно не хотят шумихи и готовы на всё, чтобы замять это дело. Любой ценой.
Чонин чуть шевельнулся во сне и слабо сжал пальцами ладонь Криса.
Утром Крису пришлось отправиться в университет, хотя в груди болезненно ныло, и желания оставлять Чонина одного Крис совершенно не испытывал. Не то чтобы он боялся, будто Чонин наделает глупостей. В любом случае, Чонин пока и встать без существенной помощи не мог, да и спал почти всё время. Просто Крис не хотел оставлять его одного — дурное предчувствие не отпускало.
И не зря.
Крис примчался в клинику сразу после окончания занятий. Если бы не случайное стечение обстоятельств, так и не узнал бы, что к Чонину приходил Дюбуа. Но Крис узнал и кинулся в палату. Чонин всё так же лежал на койке. Не спал, но вот глаза будто затянуло непроницаемой пеленой. Ни единого намёка на прежние озорные искорки.
— Чего он хотел? — спросил Крис напрямик.
— Ничего. Просто просил подписать что-то.
— Только не говори, что подписал.
— Не скажу. Мне и ручку не удержать пока.
Крис выдохнул с чувством облегчения, сел на стул у койки и согрел в ладонях пальцы Чонина.
— Ничего не подписывай, хорошо? Вообще ничего.
— Он сказал, ничего не будет, — пробормотал Чонин, прикрыв глаза. Опухоль на лице чуть спала. Правый глаз в открытом состоянии походил на щелочку, но и то хорошо. Раньше Чонин и открыть его не мог вовсе.
Крис молча гладил пальцы Чонина. Если даже ему было паршиво при мысли, что виновных не накажут за проступок, то Чонину, должно быть, было ещё паршивее. Понимать, что даже на закон нельзя полагаться…
— Как себя чувствуешь, малыш? — Крис ласково отвёл волосы у Чонина со лба и погладил по левой щеке, постаравшись не задеть ссадину.
— Ты же не ждёшь, что я честно отвечу, хён? Зачем тогда спрашиваешь? — Чонин отнял у Криса руку и неловко завернулся в простыню. Крис смотрел на болезненно-осторожные движения и бессильно сжимал кулаки. Чонин двигался так, словно ощущал себя хрустальным, и любое неосторожное движение могло разбить его вдребезги. Неудивительно, конечно, при всех последствиях. Крис помнил, что его били ногами, потому практически весь торс как один большой синяк. И ещё хорошо, что рёбра уцелели — ни переломов, ни трещин. Но серьёзные ушибы — это не менее болезненно.
Крис потянулся к плечу Чонина и почти невесомо коснулся ладонью, но замер, как от удара.
— Хён, пожалуйста, оставь меня в покое хотя бы на час. Я хочу… побыть один.
Крис сглотнул горькую слюну, поднялся со стула и вышел вон. Шагал по коридорам, ничего не видя перед глазами. В ушах до сих пор эхом звенели тихие слова Чонина, от которых у Криса всё внутри переворачивалось. И снова хотелось выть от боли.
Крис не помнил, как забрался в машину. Он не обращал внимания, куда едет и как. Дорога просто сама стелилась под колёса. Опомнился он тогда только, когда на очередном перекрёстке различил надпись. Не сразу, но узнал название того самого клуба, что упоминали те шестеро. Рядом со школой Чонина.
Крис остановился у тротуара, где стоянка разрешалась. Сидел и смотрел на вывеску клуба. Бессилие постепенно таяло, потому что измотанный бесконечным волнением разум Криса подсунул ему почти безумные мысли. Мать всегда ему говорила — если места себе не находишь, прочти “Отче наш” три раза, и сердце успокоится. Только вот прямо сейчас молитва натолкнула Криса на принцип, упомянутый в Библии. “Око за око”.
Чонин принадлежал ему, и неважно, что так думал только Крис. Чонина доверили ему, а он не справился. Чонин был его солнцем, его верой, его религией и, чёрт бы всё побрал, его Богом. И сейчас его солнце…
Но это неправильно. Неправильно точно так же, как желание замять скандал. За счёт Чонина.
Неправда, что сходят с ума бурно и беспорядочно. Разум сумасшедшего безмятежен и спокоен — Крис мог это подтвердить наверняка. Это походило на щелчок выключателя. Раз — и свет вспыхнул. Крис ощущал себя примерно так же. Непередаваемое чувство умиротворения и зудящая в кончиках пальцев жажда действий, потому что точно знаешь, что и как надо делать.
Ладно. Просят? Да воздастся им. Стократно.
