Любовь правит миром!
Море — одна из величайших природных стихий, колыбель всего живого и сущего. По теории Дарвина, до того, как стать обезьянами, наши далекие предки выползли на сушу именно из морских и океанических глубин, откусили себе хвосты и зачем-то полезли на деревья. Наверное, за бананами. Или за орхидеями — кто же их поймет, примитивных. Ума не приложу — как они умудрялись выполнять подобные каскадерские трюки. Пальма — она ведь высокая и гладкая, почти как мачта…
Я подняла голову, опасливо придерживая рукой постоянно так и норовившую улететь шляпу. Сразу же надо мной начинались всевозможные бимсы, реи, такелаж, паруса… Помню, еще во времена знаменитого похода на «Аллигаторе» я категорически отказалась карабкаться до хлипкой бочки, прибитой на конец грот-мачты, и заполошно вопить оттуда: «Земля, вижу на горизонте землю!» Для подобных акробатических этюдов нужно иметь не только совершенно нездоровый энтузиазм, но и воистину стальные нервы. Как только представлю, во что это выливается на практике: под ногами поскрипывает тонкое бревнышко, руки нервно цепляются за что-то хилое парусиново-веревочное, и все это качается, норовит выскользнуть или уклониться, — так сразу же испытываю неожиданный приступ морской болезни. Я резко метнулась в сторону и рискованно перегнулась через борт, принимая на лицо охотно плеснувшую мне навстречу зеленую, причудливо рассыпающуюся на брызги соленую волну. Штормило. Ну да ничего — качка мне даже полезна, а то привыкла я что-то к амортизаторам и стабилизаторам невесомости на «Нике», вот и воспользуюсь этим весьма кстати подвернувшимся случаем — потренирую свой легкомысленно расслабившийся вестибулярный аппарат.
Изначально отличная и солнечная, погода незначительно испортилась не сразу, а лишь спустя некоторое время после выхода из порта Никополиса.
«Проклятие убиенных орденцев», — шутил Феникс, намекая на поднявшийся ветер. Тоже мне язвительный капитан Джек Воробей выискался! Вот уж кому-кому, а оному здоровенному штурману любая качка оказалась совершенно нипочем. Широко расставляя длинные, мускулистые ноги, Феникс уверенно передвигался по увертливой дощатой палубе и с превеликим удовольствием выполнял любую работу с парусами, единолично заменяя сразу половину экипажа. Или же, решительно оттеснив капитана ла Файета, становился к штурвалу, профессионально удерживая корабль на заданном курсе и, к превеликой радости моряков, фальшиво горланя нашу любимую школьную песню:
