Мы с Алехандро еще туда-сюда, а вот субтильный послушник Антонио совершенно спасовал перед злополучным морским недугом и чувствовал себя из рук вон плохо. Скрючившись в гамаке, водрузив голову на толстый том Писания, с которым он не расставался даже во сне, юноша ежеминутно синюшно бледнел лицом, безрезультатно пытаясь усмирить свой бунтующий желудок, и судорожно стискивал зубы, стараясь не стонать. В общем, усиленно, в лучших традициях жанра, строил из себя супермачо-героя, желая произвести благоприятное впечатление на самоотверженно ухаживающую за ним Кристину. Моя очаровательная подруга совершенно покорила его пылкое, воспитанное на воздержании и молитвах сердце — ведь монастырским послушникам почти не выпадало возможности пообщаться с прекрасным полом, да что там пообщаться, зачастую — просто видеть женщин воочию! Но теперь, будто наверстывая упущенное, тихоня Антонио бросал в сторону Криси столь пылкие взгляды, что я точно поостереглась бы оставлять их наедине, если бы в сей стремительно развивающийся любовный роман не вмешалась весьма своевременная тошнота и головная боль нашего новоявленного Ромео. А еще мальчишкам моим хулиганистым спасибо — постарались на славу! И не поймешь ведь пока: то ли они навредили и еще больше усугубили и без того неоднозначную ситуацию, а то ли — наоборот, удружили и помогли, действуя по принципу «что естественно — то не безобразно»!
Накануне отплытия, поздно вечером проходя по полутемному монастырскому коридору, я неожиданно натолкнулась на послушника, который с совершенно зомбированным видом, пошатываясь, вывалился из комнаты, занимаемой неугомонной троицей — Фениксом, Змеем и Драконом. Мы с Антонио практически стукнулись лбами.
Я хрипло заорала от испуга, когда из темноты прямо на меня внезапно выплыло перекошенное мальчишеское лицо с выпученными глазами и потрясенно открытым ртом. Послушник тоже вздрогнул — скорее, от неожиданности. Я торопливо выхватила из кармана портативный электрический фонарик и нажала на кнопку. Тонкий лучик яркого света ударил по зрачкам юноши, воспитанник Кардинала охнул и зажмурился.
— Чудо! — привычно брякнул он свое любимое словечко.
— Антонио, это не чудо, это просто литиевая батарейка и ручной фонарик, — терпеливо объяснила я.
— Там чудо! — Послушник торопливо ткнул пальцем себе за спину, рассматривая меня с каким-то странным, совершенно новым выражением лица. Глаза монастырского воспитанника подозрительно блестели.
«Хм, может, его мальчишки водкой угостили?» — растерянно предположила я, недоуменно пожала плечами, постучалась в дверь и, не дожидаясь разрешения, шагнула в комнату бравых штурмовиков.
Моим глазам предстала загадочная картина. На столе красовался отключенный DVD-проигрыватель, окруженный кучей дисков с фильмами, а поперек кровати растянулся Феникс и, уткнувшись лицом в подушку, приглушенно ржал, от переизбытка эмоций колотя руками по одеялу. Сидящие на второй кровати Змей и Дракон, каждый в своем углу, сдавленно хихикали, утирая набегающие на глаза слезы. Иногда они вроде бы успокаивались, встречались взглядами и опять впадали в безудержное веселье. Понаблюдав немного за расшалившимися подчиненными и отчаявшись установить причину столь хорошего настроения, я напустила на себя строгий вид и начала воспитательную беседу.
— Что за бардак? Вы, видимо, забыли — мы отплываем рано утром. Личные вещи и оружие собрали? Ах, уже собрали! Ну, тогда всем умываться и спать!
При слове «спать» Феникс, только оторвавший голову от подушки, буквально рухнул обратно на матрас и чуть ли не в судорогах забился, оглашая комнату взрывами громкого смеха.
Я испугалась:
— Фен, ты не заболел случаем? И да, чего этакого вы с Антонио сотворили? На парне лица нет, глаза как плошки, и опять про чудеса лепечет. Вы его алкоголем не подпоили?
— Хуже! — сдавленно просипел Дракон.
— Да уж что может быть хуже? — удивилась я.
— А мы ему кино показали, — не очень разборчиво признался Змей, уже икавший от хохота. — Из личной коллекции Фена!
— Ой, — забеспокоилась я, — надеюсь, не про инквизицию?
Змей одобрительно хмыкнул, оценив мой тонкий юмор.
— Да не, — криво ухмыльнулся Феникс, — безобидное такое по идее кинцо. С участием двух нехилых в определенных местах негров, одной голосистой блондиночки и маленького пони. С психологическим уклоном: про интимные отношения…
— Чего? — возмущенно рявкнула я, бросаясь к столу.
На самом верху стопки коробочек с дисками лежал футляр с многозначительным названием «Эротические фантазии Вероники» производства известной в наше время немецкой порностудии. Я ткнула в кнопку пуска и ошарашенно уставилась на экран. М-да, блондиночка оказалась голосистой во всех отношениях…
— Фу, ну и гадость! Ах вы, уроды! — Я треснула Феникса по голове диском со злополучным фильмом. Что-то затрещало… — Извращенцы проклятые! Он же послушник, а они обет целомудрия дают!
