Он оперся на стену одного из десятка незнакомых жилых домов и с артистичным видом сполз на асфальт. Свою драгоценную картину он поставил на колени и принялся осматривать. Упаковка пришла в негодность, поэтому Иннокентий аккуратно снял её и отшвырнул в сторону.
Вася спустился к ногам изнемогающего от усталости старика, аккуратно положил украденное украшение на землю и нагло устроился на нем, нахохлившись всеми своими перьями, защищая новую игрушку.
— Да что ты вечно ноешь, дед? — протянула Варя. — Нам нужно торопиться, а то те громилы догонят нас и…
— И что? Пусть догоняют. Что они нам сделают? Ты говоришь глупости. Лучше скажи, зачем ты это представление устроила? — Иннокентий потер покрасневшую от удара щеку. — Ты вообще с головой не дружишь? Еще и тележку мою сломала, дурында!
— Я ее не ломала! — зацепилась за слова Варя. — Она уже была сломана. Я видела. Да ты сам это видел!
Варвара смахнула с плеч растрепанные волосы, скинула рюкзак и устроилась на нем, рядом с Иннокентием и Васей.
— Ну конечно же ты видела, сумасшедшая девчонка. Я бы починил ее, как только добрался до дома… Точно! — вдруг Иннокентия озарило. — Дом! Поеду-ка я домой. Там меня жена моя ждет. Волнуется, небось…
В попытках подняться на ноги Иннокентий уронил картину. Рамка треснула, но не раскрылась. Старик досадно вздохнул, сполз обратно и начал искать взглядом хоть что-то, что могло бы не дать трещине расползтись. Увидев пустую бутылку, он подполз к ней на коленях, снял пластиковую этикетку, растянул, аккуратно обмотал уголок рамки и скептически осмотрел место импровизированного ремонта — держалась вся эта конструкция на соплях.
— Не бросай меня! Пожалуйста… Нам нужно вместе дождаться утра и поехать к Марго, что бы отдать ей диадему… — упрашивала Варя, внимательно наблюдая за действиями старика.
— Марго? Зачем отвозить ее Марго? Ее нужно вернуть обратно на аукцион. — Иннокентий держал картину перед собой на вытянутых руках, внимательно осматривая полотно и раму.
— Ты сейчас серьезно? Мы не можем туда вернуться! Тем более, Марго пообещала мне… Пообещала мне награду, если я принесу ей эту диадему.
— Что? Ты что несешь? Дыма надышалась поди? — Старик отставил картину в сторону и гневным взглядом уставился на Варю. — Для чего Марго это украшение? Я понимаю, Станислав хотел ее купить. Но ты… Ты сорвала аукцион!
— Все верно… — Варя задумалась над продолжением реплики. — Точнее, не совсем верно! Никто не собирался ничего покупать! Нужно было сорвать аукцион, чтобы украсть диадему, которую хотел заполучить тем же самым путем твой ненаглядный Стасик.
Легко поднявшись с места, Варя подошла к перемотанной этикеткой картине, присела перед ней на корточки и начала рассматривать. Проведя рукой по краскам, она почувствовала их тонкий аромат. Иннокентий, все еще возмущенный словами девушки, отпихнул ее от своего шедевра и продолжил бубнеж.
— Так, стоп… — он вдруг внимательно посмотрел на свою спутницу. — То есть вы, не сказав мне, втянули меня в авантюру с кражей этой золотой… короны?
— Да ты не горячись, дед! Никто не знал, что все обернется именно так. Мы должны были все по-тихому провернуть. — Варя вернулась к рюкзаку и снова уселась на него, устало прислонив голову к монолитной стене дома. Она была зла на саму себя, но Иннокентий был еще злее — гнев так и рокотал в нём.
— Ну, знаете ли… Сейчас я поеду домой, а утром пойду в милицию и… и…
Наконец-то собравшись с силами, Иннокентий встал и начал отряхивать одежду от налипшей грязи и пыли. Внезапно он застыл, словно истукан, а потом принялся хлопать по карманам брюк.
«Ботинки на месте. Штаны тоже тут. Рубаха. А где же пиджак?» — он схватился за голову.
— Мой новый пиджак. Как же так? Все деньги, ключи, документы… Все в нём! А я, старый дурак, оставил его на том чертовом стуле!
— Ты хотя бы в обуви, а я, вон, босиком! — Варя подняла босую ногу и помотала ею перед Иннокентием. — Ты, дед, не расстраивайся! Картина твоя с тобой, а это самое главное. Сейчас найдем какой-нибудь подвал или чердак, ночь переждем, а утром доедем на попутках.
Лицо старика скривилось в гримасе недовольства. Варе оно показалось слишком естественным, так как все время с их знакомства она наблюдала это выражение в свой адрес.
— Еще чего! Чтобы я, талантливый художник, по чердакам да по подвалам шастал? Я что, на бомжа похож? — пробурчал Иннокентий, артистично складывая руки на груди.
Варя замолчала, ей нечего было ответить. Она опустила глаза и посмотрела на босые ноги. Чувства охватили её так сильно, что перехватило дыхание. Не сказать, что она обижалась на старика, нет. Скорее, злилась на себя. На то, что своими решениями, своим выбором довела себя до жизни, которая посторонним людям кажется странной, мерзкой и отвратительной. Ничего плохого в ночевке на чердаке или подвале она не видела. Для нее подобные места, пусть иногда кишащие крысами или тараканами, становились самым настоящим спасением от холода и непогоды. Почти домом.
