– Дитя ты глупое, неразумное! Обманули тебя! Поддельная была та драка! Тилган-чародей коршуном перекинулся, чтобы тебя с дочерью свести. Трудно ли было провести дурачка такого, что от роду имеет три дня? Это ты-то, с детским твоим луком, со стрелой из тростинки, думал могучего чародей завалить? Из такого лука курицу было не убить! Кто тебя стрелять-то учил – мамаша твоя, в бочке сидя! Ха-ха! Ты и по коршуну-то промазал, притворно он в море пал да и скрылся! Ты ведь только с виду витязь, а на деле-то – детишко несмысленное! Где тебе со мной драться? Ступай лучше к няньке, поиграй с ней в ладушки!
– А вот увидишь. – Гвидон стиснул зубы, не находя другого ответа. – Коли мало у меня дел позади, так будет лучшее – впереди! Тебя я одолею, чудище неумытое, змей переодетый! Вызываю тебя на бой, Тарх Мракотович! Будем с тобой драться, кто победит, тому и город, и Кикнида. Посмотрим, так ли ты на деле удал, как на словах!
– Изволь! Не тебя, комаришку, мне опасаться! Завтра жду тебя на равнине за воротами. А до тех пор сиди с нянькой да побольше каши ешь.
Тарх захохотал – будто камни с неба посыпались, – и ушел к себе в терем.
Через площадь Гвидон взглянул в лицо Кикниды, надеясь поймать ее взгляд. Она лишь взмахнула горестно широкими рукавам платья – и убежала вслед за Тархом.
Гвидон тоже вернулся в хрустальный терем, Смарагда чуть не пинками гнала его в белую опочивальню, чтобы набрался сил перед завтрашним поединком, но отдохнуть ему не дали. Поверив, что вернулся их настоящий господин, к нему потянулись жители Лебедина. Горько жаловались на свою нынешнюю жизнь: поля-де не родят в этом краю подземном, где и солнца настоящего нет, и скотина не плодится.
– В прежнее время торговлю вели, корабли мимо острова нашего бегали, вот и прирастало наше богатство! А теперь что – ни моря, ни кораблей, ни торговли! – рассуждали купцы и ремесленники, сидя перед своим князем.
– Только звездочки с неба не просят хлеба!
– Раньше белочка твоя была, изумруды да золото сыпала, мы и богатели. А нынче она где?
– Экая радость была ее слушать – «Во саду ли, в огороде…» А теперь кто нам пляшет, кто споет, сердце взвеселит?
– Натощак и песня не поется! Какое тут веселье тебе, когда с хлеба на квас перебиваемся?
– Да и торговать тут с кем – одни волоты круг города живут, каменное племя! Что им нужно – да ничего! И что у них есть на обмен – только камни да мох, больше ничего!
Гвидон утешал людей как мог, обещал возвращение в белый свет, но мысли его были сосредоточены на Кикниде. В виде ореха сидя на груди у Смарагды-затейницы, он был слишком потрясен своим положением, чтобы внимательно слушать разговор между хитрыми сестрами; каждая их них стремилась перехитрить другую, а Гвидон-орех и вовсе ничего не понял. С него довольно было того, что он видел Кикниду, свою звезду небесную, слышал ее дивный голос. Зато хорошо понял, как могуч и опасен Тарх. Даже на расстоянии, через площадь, ощущалась исходящая от князя волотов давящая, подчиняющая сила. Гвидон гнал прочь воспоминания об их недолгой беседе, но не мог избавиться от чувства Тарховой правоты. Чем он, князь Гвидон, может похвастаться по праву, что поставить себе в заслугу? Он за три дня вырос в двенадцатилетнего, потом еще за год стал взрослым мужчиной, но его ли это заслуга или тех сил, о которых он только недавно узнал? Теперь он умел стрелять как следует и, глядя даже на тот простой лук, что ему дали корабельщики, понимал, как беспомощен был тот, из дубовой ветки и шнурка от матушкиного нательного креста, из которого он стрелял в коршуна над морем – стрелой из тростинки без наконечника! Из такого оружия и курицу не убьешь, в этом бес темноликий прав. А потом чем он прославился? Весело жил, управлял как мог своим городом, в котором, милостью Понтарха, и так все шло хорошо. Кикнида превращала его в комара и муху, Кикнида дарила ему те чудеса, о которых он слышал в Салтановых палатах, и ровно ничего не просила взамен. Чем он и впрямь лучше балованного дитяти, что требует сластей и тут же получает их, а потому убеждено, что весь мир принадлежит ему?
И вот игрушку отняли – так же внезапно, как и дали. Однако за эти дни Гвидон стал опытнее. С тех пор он на самом деле ранил Тилгана-чародея – своими глазами видел раны от своих стрел. Снял чары с двух своих несчастных теток, Ироиды и Варвары, одолев их в нешуточной борьбе. Побывал у Солнце-князя и получил от него солнечные стрелы, а уж в них сила истинная. И завтра волот об этом узнает!