Богатыри земли Русской полностью

Вообще предания о том, как окончили свои дни мифические первопредки и прославленные воители древности, которым, цитируя этнографа XIX столетия, «потомки хвалу возносят», бытуют у многих народов. В частности, среди европейских народов популярны предания о национальных героях – рыцарях и правителях, которые не умерли, а лишь погрузились вместе со своими соратниками в чрезвычайно длительный сон; в урочный час, когда в этих воинах вновь возникнет насущная необходимость, они непременно пробудятся, выйдут из-под курганов, в которых спят, и поспешат на помощь своим далеким потомкам.

Русский фольклор тоже знает такой сюжет; если вдуматься, подобная участь и вправду выглядит достойной и даже единственно возможной для любого витязя, которому, как Илье Муромцу, «не писана смерть в бою» и который заслужил своими подвигами всенародное признание и уважение. Сгинуть без следа – не тот удел, какой может быть уготован столь именитым воителям и заступникам, поэтому они просто-напросто обязаны где-то «затаиться», чтобы отозваться на очередной клич о помощи в лихую годину.

По былинам, историческим песням, богатырским сказкам и другим фольклорным текстам отчетливо видно, как русское богатырство постепенно утрачивало свое значение, как мельчали богатырские подвиги – от поединков со змеями до состязаний в щегольстве, – как менялась богатырская похвальба, становясь все более «пустой» и бессодержательной. Внутреннее время богатырской жизни неумолимо истекало, рано или поздно оно должно было оборваться.

Впрочем, до того, как это произойдет, русским богатырям предстояло в кои-то веки объединиться и всем кругом, всей богатырской заставой выступить в поход на давнего врага, который снова замыслил «пойти воевать Русь».

В «Сказании о киевских богатырях, как ходили во Царьград», говорится, что однажды князь Владимир призвал к себе сильных могучих русских богатырей и сообщил нерадостную весть: царьградский – константинопольский – правитель Константин, то есть император Византии, твердо намерен «изгубить» Киев и полонить Русь. С этой целью в русские земли идут тридцать или сорок витязей царьградских во главе с Идойлой Идойловичем (или Тугарином), самым грозным среди них. Нужно готовиться к обороне города и всей княжеской «вотчины».

Богатыри принялись было возражать: «Сторожем мы в земле не извадились жить, не доведется нам сторожами слыть»; они рвались в Чистое поле, чтобы там встретить и разбить врага. Но князь Владимир был непреклонен и не хотел оставаться в Киеве один. Так что богатыри «закручинились» и поехали с княжеского двора, обсуждая между собой, что «лучше бы мы той срамоты великой не слыхали, нежели мы от князя в очи такое слово слышали». Дескать, не пристало могучим богатырям прятаться за городскими стенами и ждать приближения врага.

Ропот нарастал, однако Илья Муромец, которому было не привыкать к дерзкому ослушанию, предложил то, что всем пришлось по нраву: «Чем тех богатырей на себя ждать в Киеве, поедем навстречу и там с ними свидимся».

Сказание называет поименно семь богатырей, которые вызвались идти в этот поход: Илья Муромец, Добрыня Никитич, Алеша Попович, некий Дворянин Залешанин (к этой фигуре мы вернемся чуть ниже), Сухман Одихмантьевич, а также непонятные Щата Елизынич и Белая Палица (тут вспоминается Ивашко Белая Палица из сочинений и лубков об Еруслане Лазаревиче). Казалось бы, против тридцати, а то и сорока цареградских воинов во главе с Идойлой-Тугарином этого очень мало, но русских богатырей явный численный перевес врага ничуть не смущал.