Рассам, халдей-христианин, родился в 1826 году в Мосуле, в 1847 году начал учиться в Оксфорде, в 1854-м стал переводчиком английского посланника в Адене, а вскоре – ему в то время едва минуло 30 лет – его помощником. В 1864 году он отправился вместе с посольством к императору Абиссинии Теодросу II. Теодрос посадил его за решетку[46]. Два года провел Ормузд Рассам в абиссинской тюрьме, прежде чем снова обрел свободу с началом карательной экспедиции под командованием генерала Роберта Нейпира. Некоторое время спустя он приступил к своим раскопкам в Ниневии.
Успехи Рассама были ничуть не меньше достижений Лэйярда, однако он не располагал преимуществами, которые создали славу его предшественнику. Он не был первым и, следовательно, не мог рассчитывать, что его открытия вызовут сенсацию. Кроме того, Рассам не обладал ловкостью Лэйярда, который умел красочно рассказать о своих открытиях, придать своим выводам безукоризненную форму и, рассмотрев проблему в различных, подчас довольно смелых аспектах, представить все это на суд широкой публики и специалистов.
Можно себе представить, как подал бы Лэйярд новость о том, что ему удалось обнаружить под холмом Нимруд, который, казалось, уже давно переворошили до основания, еще один храм длиной в 50 и шириной в 30 метров. Какими красками он расцветил бы рассказ о мятеже рабочих, который Рассам подавил железной рукой, когда раскопал в 14 километрах от Нимруда, возле Балавата, не только храм Ашшурнацирапала, но и остатки расположенного на террасах города и среди бесчисленного множества самых различных древностей обнаружил бронзовые ворота высотой около 7 метров – первое и единственное в то время доказательство существования во дворцах Двуречья дверей и ворот. И наконец, как рассказал бы он о находке эпоса о Гильгамеше, даже если бы не смог (как не смог и Ормузд Рассам) оценить его в то время по достоинству.
Ведь по-настоящему это произведение, приоткрывающее завесу над давно исчезнувшим прошлым, оценили лишь в последующие годы. Сегодня, правда, упоминание о нем можно встретить на первых же страницах любого учебника мировой литературы. Однако современные авторы не слишком затрудняют себя. Они ограничиваются тем, что цитируют десять строк, дают общую литературную оценку эпоса и указывают, что он лег в основу всех последующих эпических произведений. Их меньше всего интересует содержание поэмы, а между тем оно действительно восходит к истокам человеческого рода, непосредственно к библейскому прародителю.
Обнаружить эти истоки предстояло человеку, который скончался через четыре года после своего открытия и чья заурядная фамилия совершенно несправедливо упоминается в истории археологии лишь в сносках и примечаниях.
Этого человека звали Джордж Смит. Он тоже не был специалистом-археологом – он был гравером. Родился Смит 26 марта 1840 года в лондонском Челси. С удивительным рвением этот самоучка изучал по вечерам в своей каморке первые публикации ассирийских документов и в 26 лет опубликовал несколько небольших статей о некоторых, в ту пору еще толкуемых различно, клинописных знаках. Статьи обратили на себя внимание ученого мира. Через два года Смит стал ассистентом египетско-ассирийского отделения Британского музея в Лондоне. Он умер рано, в 36 лет, оставив нам добрую дюжину трудов и прославив свое имя рядом выдающихся открытий.
В течение всего 1872 года этот бывший гравер целыми днями просиживал над расшифровкой и разбором табличек, присланных в музей Ормуздом Рассамом.
В то время никто даже не подозревал о существовании вавилоно-ассирийской литературы, достойной занять свое место в ряду других великих литератур. И Смит, старательный, но, вероятно, чуждый музам ученый, вряд ли ставил себе задачу открыть ее миру. Но, едва приступив к дешифровке текста, он увлекся одним рассказом, который заинтересовал его не столько своей формой, сколько содержанием. Чем дальше он читал, тем ближе принимал к сердцу то, о чем повествовали таблички.
Это был рассказ о могучем Гильгамеше. Смит читал о подвигах этого героя и звероподобного Энкиду, созданного богами, чтобы посрамить надменного Гильгамеша. Соблазнившая и укротившая звериную натуру Энкиду священная блудница, служительница богини Иштар, приводит его в город Урук. Признав в Гильгамеше равного по силе, Энкиду становится его другом и соратником. Они заключили вечный союз и совершили вдвоем немало героических деяний. Вместе они убивают гиганта Хумбабу (Хуваву), грозного стража ливанских кедров. Гильгамеш даже бросил вызов богам, грубо оскорбив Иштар и отвергнув ее божественную любовь.
