На расстоянии примерно двух часов пути после Мурадии нас обстреляли из деревушки, расположенной справа от дороги. Простодушные жители приняли нас, очевидно, за монтефикских арабов, собравшихся в грабительский поход, а в таких случаях не принято долго рассуждать. Чтобы убедить их, что они ошиблись, мы медленно продолжали наш путь навстречу выстрелам до тех пор, пока дробинки не запрыгали по нашим седлам, а свист пуль не перешел в столь характерные для близкого и прицельного выстрела пронзительные, но обрывающиеся тона.
Оба солдата из нашего эскорта не переставали кричать «Аскер, аскер!», то есть «Солдаты!», давая понять, что мы не злоумышленники. Но их крики не были слышны из-за стрельбы, воинственных кличей арабов, а также воплей и визга их жен, которые таким способом подбадривали свою худшую половину.
Арабы растянулись в темноте в длинную разомкнутую цепь не далее чем в сотне метров от нас. Вспыхивавшие беспрестанно огоньки выстрелов делали не слишком темную ночь более темной, чем она была на самом деле. Наш помощник повара, Абдулла, направлявшийся в Хиллех для того, чтобы там отдохнуть, спрятался за вьючной лошадью и, вытянув руку с зажатой в ней полой пальто, кричал: «Дорогой Аллах!» – чем развеселил всех остальных – его еще долго поддразнивали на протяжении оставшегося пути.
Наконец арабы опомнились, прекратили стрельбу и подбежали к нам. Около двухсот полунагих темно-коричневых парней с ружьями плясали, как дикари, вокруг нас и мирно давали себя ругать: «Совы вы, шакалы настоящие. Разве вы не видите, что здесь солдаты и бек из Фары? Что за наглость поднимать такую стрельбу, словно вся пустыня принадлежит вам одним!»
– Долго ли здесь до греха! – восклицает Кольдевей и добавляет: – Подобные вещи – настоящий бич здешних мест.
К тому времени, как провинциальная Ниневия, возведенная в ранг столицы, только начинала входить в историю, Вавилон был столицей уже 13 столетий. Своего наивысшего расцвета и могущества он достиг при царе Хаммурапи-законодателе, то есть примерно за 1250 лет до возвышения Ниневии.
В отличие от Вавилона, который после разрушения можно было отстроить вновь, от Ниневии не оставили камня на камне, что дало античному автору Лукиану основание вложить в уста Меркурия обращенную к Харону фразу: «Что касается Ниневии, мой добрый перевозчик, то она разрушена так, что от нее не осталось и следа. Трудно даже сказать, где она в свое время находилась». После этого Набопаласар основал в Вавилоне новое царство, которое его сын Навуходоносор II сделал великим и могущественным. Это новое вавилонское царство пережило Ниневию на 73 года и пало под натиском персидского царя Кира.
Двадцать шестого марта 1899 года Кольдевей приступил к раскопкам в Вавилоне, в восточном районе Каср. В отличие от Ботты и Лэйярда, он представлял себе в основных чертах историю города, развалины которого скрывались под слоем земли и щебня.
