Ныне любое ценное научное открытие мгновенно становится достоянием всего света, распространяясь и тиражируясь в гигантских масштабах посредством фотографии, печати, кино, радио, сталкиваясь с другими публикациями, одна крикливее другой, которые каждый может приобрести и тут же забыть, ибо его внимание поглотит очередная новинка. Ныне ничто уже не хранится столь бережно, ценное и значительное подчас теряется среди макулатуры. Поэтому лишь с большим трудом мы можем представить себе, какое волнение охватывало людей, когда они получали первые тома «Описания» и видели невиданное, читали о неслыханном, узнавали прошлое, о котором до сих пор и не подозревали.
Заглянув в глубь минувших веков, они исполнились неведомого нам благоговейного волнения, ибо культура Египта была значительно древнее любой известной в то время. Египет был стар уже тогда, когда первые народные собрания на Капитолийском холме закладывали основы политики Римской державы. Он был древен и занесен песками, когда германцы и кельты охотились в лесах Северной Европы на медведей.
Его замечательная культура сложилась уже в самом начале правления первой царской династии. С этого времени можно говорить о начале достоверной истории Египта, а когда пресеклась XXVI династия, до начала нашей эры оставалось еще полтысячелетия. Еще предстояло минуть временам господства Ливии, Эфиопии, Ассирии, Персии, Греции, Рима, и лишь тогда взошла звезда над Вифлеемом.
Разумеется, существование каменных чудес на берегах Нила не составляло тайны, но сведения о них носили полулегендарный характер и отличались досадной неполнотой. Лишь немногие памятники попали в музеи, лишь немногие были доступны широкому обозрению.
Посетивший Рим путешественник мог полюбоваться львами на лестнице Капитолия (ныне их нет), статуями царей династии Птолемеев, то есть произведениями, относящимися к весьма поздней эпохе, когда блеск Древнего Египта уже померк, когда ему на смену пришел александрийский эллинизм. Кроме того, были известны несколько обелисков (в Риме их насчитывалось 12), несколько рельефов в садах кардиналов и скарабеи. Загадочные знаки на брюшке этого священного для египтян навозного жука послужили причиной того, что скарабеи распространились по Европе как амулеты, а в более позднее время стали использоваться в качестве украшений и печаток.
Это было все.
Очень немногое предлагали и парижские книготорговцы: книги о Древнем Египте можно было буквально пересчитать по пальцам. Правда, в 1805 году появилось большое пятитомное издание Страбона – великолепный перевод его географических сочинений (Страбон объездил Египет во времена Августа), и знание, прежде доступное лишь специалистам, стало всеобщим достоянием. Много ценных научных сведений содержалось и во второй книге Геродота, этого удивительного путешественника древности. Но кто читал сочинения Геродота? И кто удерживал в памяти все остальные, разрозненные сведения античных авторов, содержавшиеся в самых различных сочинениях?
Ранним утром солнце поднимается на голубовато-стальном небе – сначала желтое, затем ослепительно-яркое, потом увядающее. Оно движется по небосводу, отражаясь в коричневом, желтом, желтовато-коричневом, белом песке.
Словно врезанные в песок, лежат глубокие тени – темные силуэты изредка встречающихся здесь строений, деревьев, кустов.
Сквозь эту вечно залитую солнцем, не знающую непогоды пустыню (здесь не бывает ни дождя, ни снега, ни тумана, ни града), пустыню, которая никогда не слышала раскатов грома и никогда не видела блеска молнии, где воздух сухой, стерильный, консервирующий, а земля бесплодная, крупитчатая, ломкая, крошащаяся, катит свои волны отец всех потоков, «Отец всемогущий Нил».
Он берет начало в глубинах страны и, вспоенный озерами и дождями в темном, влажном, тропическом Судане, набухает, заливает все берега, затопляет пески, поглощает пустыню и разбрасывает ил, плодородный нильский ил.
Каждый год на протяжении тысячелетий он поднимается на 16 локтей – ровно столько детей резвится около речного бога в символической мраморной группе Нила в Ватикане, – а затем медленно возвращается в свое русло, сытый и умиротворенный, поглотив не только пустыню, но и суть земли, сушь песка.
Там, где стояли его коричневые воды, проклевываются ростки, произрастают злаки, давая необыкновенно обильные урожаи, принося «тучные» годы, которые позволяют прокормиться в «тощие». Так каждый год вновь возрождается Египет, «дар Нила», как его еще две с половиной тысячи лет назад назвал Геродот, «житница» Древнего мира, которая заставляла Рим голодать, если в тот или иной год нильская вода стояла слишком низко или, наоборот, паводок был слишком высок.
Там, в этой местности, с ее сверкающими куполами и хрупкими минаретами, в городах, переполненных людьми с разным цветом кожи, сынами сотен различных племен и народов – арабами, нубийцами, берберами, коптами, неграми, – в городах, где звучат тысячи разных говоров, возвышались, словно вестники из другого мира, развалины храмов, гробниц, остатки колонн и дворцовых зал.
