Когда знаменитый основатель френологии Галль[24], популяризируя свою теорию, разъезжал по городам и весям, сопровождаемый благоговейным восхищением одних, бранью и насмешками других, ему как-то в Париже представили в одном обществе совсем юного студента. Едва успев бросить взгляд на череп юноши, Галль воскликнул: «Ах, какой гениальный лингвист!» Шестнадцатилетний малый, которого представили Галлю, – прославленный френолог, разумеется, не мог этого знать (хотя, может, все это было обычным шарлатанским трюком?) – владел в то время, не считая латыни и греческого, по меньшей мере полудюжиной восточных языков.
В XIX веке укоренилась странная манера написания биографий. Составители жизнеописаний рьяно выискивали и сообщали своим читателям факты такого рода: трехлетний Декарт, увидев бюст Евклида, воскликнул: «А!» Или же старательнейшим образом собирали и изучали предъявленные Гёте прачкой счета за стирку белья, пытаясь даже в складках жабо и манжет усмотреть признаки гения.
Первый пример свидетельствует о грубом методическом просчете, второй – просто нелепость, но и то и другое – источник анекдотов, а что, собственно говоря, можно возразить против анекдотов? Ведь даже история о трехлетнем Декарте достойна сентиментального рассказа, если, разумеется, не рассчитывать на тех, кто все двадцать четыре часа в сутки пребывает в абсолютно серьезном настроении. Итак, откинем сомнения и расскажем об удивительном рождении Шампольона.
В середине 1790 года Жак Шампольон, книготорговец в местечке Фижак, позвал к своей полностью парализованной жене – все врачи оказались бессильны перед недугом – местного «колдуна», некоего Жаку.
Фижак расположен на юго-востоке Франции, в Дофине – «провинции семи чудес», одной из самых красивых в стране, где, как говорят, обитает сам Господь Бог. Эти края населяют люди жесткого, консервативного склада, которых нелегко вывести из летаргии (хотя однажды они оказались способны на проявление невероятного фанатизма). При всем том они строгие католики и легко верят всему волшебному.
Колдун приказал положить больную на разогретые травы (и этот факт, и все последующие подтверждены несколькими свидетелями), заставил ее выпить горячего вина и, объявив, что она скоро выздоровеет, предсказал ей – это более всего потрясло все семейство – рождение мальчика, который со временем завоюет немеркнущую славу.
На третий день больная встала на ноги. Двадцать третьего декабря 1790 года в два часа утра у нее родился сын – Жан-Франсуа Шампольон, человек, которому удалось расшифровать египетские иероглифы. Так сбылись оба предсказания.
Если дети, зачатые дьяволом, и впрямь рождаются с копытцами, нет ничего удивительного в том, что вмешательство колдунов приводит к не менее заметным результатам. Врач, осматривавший юного Франсуа, с большим удивлением констатировал, что у него желтая роговица глаз – особенность, присущая жителям Востока, но крайне редкая для европейцев. Более того, у мальчика была необычайно темная, почти коричневая кожа и восточный тип лица. Двадцать лет спустя его везде называли «египтянином».
Он был сыном революции. В сентябре 1792 года Фижак присягнул на верность Республике. С апреля 1793 года начался период «великого страха». Дом Шампольона-отца стоял в тридцати шагах от плаца (впоследствии эта площадь будет названа именем Шампольона), на котором было посажено «дерево свободы». Первое, что Франсуа услышал уже вполне осознанно, стал плач тех, кто искал в родных для него стенах убежища от разбушевавшейся черни. Среди них был и священник, который стал его первым учителем.
«Пяти лет от роду, – отмечает один растроганный биограф, – он осуществил свою первую расшифровку: сравнивая выученное наизусть с напечатанным, сам научился читать». В семь лет мальчик впервые услышал волшебное слово «Египет» в связи с обманчивым блеском «фата-морганы» – намеченным, но так и не реализованным планом участия его брата Жака Жозефа, который был старше Франсуа на 12 лет, в Египетской экспедиции Наполеона.
В Фижаке Франсуа учился, по словам очевидцев, плохо. Из-за этого в 1801 году старший брат, одаренный филолог, очень интересовавшийся археологией, увозит мальчика к себе в Гренобль и берет на себя заботу о его воспитании.
Когда вскоре одиннадцатилетний Франсуа проявляет удивительные познания в латинском и греческом языках и делает поразительные успехи в изучении древнееврейского, его брат, также человек блестящих способностей, как бы предчувствуя, что младший когда-либо прославит фамильное имя, решает впредь именоваться Шампольоном-Фижак. Впоследствии его называли просто Фижак.
