В том же году с юным Франсуа беседовал Жозеф Фурье. Этот знаменитый физик и математик участвовал в Египетском походе, был секретарем Египетского института в Каире, французским комиссаром при египетском правительстве, начальником судебного ведомства и душой Научной комиссии. Теперь он был префектом департамента Изер и жил в Гренобле, собрав вокруг себя лучшие умы города. Во время инспекции школ он вступил в спор с Франсуа, запомнил его, пригласил к себе и показал ему свою египетскую коллекцию.
Смуглолицый мальчик, словно зачарованный, смотрит на папирусы, разглядывает первые иероглифы на каменных плитах. «Можно это прочесть?» – спрашивает он. Фурье отрицательно качает головой. «Я это прочту, – уверенно говорит маленький Шампольон (впоследствии он будет часто рассказывать эту историю), – я прочту это, когда вырасту!»
Не напоминает ли вам это историю о другом мальчике, который однажды так же убежденно, с той же маниакальной уверенностью сказал своему отцу: «Я найду Трою!» Но какими различными путями шли они к осуществлению своих детских мечтаний! Сколь различными оказались их методы!
Шлиман был самоучкой чистейшей воды. Шампольон ни на шаг не отклонился от намеченного пути в овладении науками (кстати, он прошел этот путь настолько быстро, что обогнал всех товарищей по учебе). Шлиман начинал свои исследования, не имея никакой специальной подготовки, Шампольон – во всеоружии научных знаний своего века.
О его образовании заботился брат. Он пытался сдерживать невероятную жажду знаний, обуревавшую мальчика. Тщетно! Шампольона интересовали самые отдаленные вопросы, и он протаптывал тропинки ко всем монбланам наук.
В двенадцать лет он опубликовал свою первую книгу, название которой говорит само за себя: «История знаменитых собак».
Отсутствие систематического исторического обзора мешало ему в занятиях, и он сам составил хронологическую таблицу, озаглавив ее: «Хронология от Адама до Шампольона-младшего». (Старший брат отказался от родовой фамилии, предчувствуя, кому из двух братьев суждено отбрасывать большую тень. Шампольон-младший, называя себя так, намекал на существование Шампольона-старшего.)
В тринадцать лет Франсуа начинает изучать арабский, сирийский, халдейский, а затем и коптский языки. Заметим, кстати, что какой бы предмет он ни осваивал, что бы ни делал, чем бы ни занимался, все это в конечном счете было связано с проблемами египтологии. Так, он взялся за древнекитайский, только чтобы попытаться доказать родство этого языка с древнеегипетским.
Он знакомится с текстами на древнеперсидском, пехлевийском, персидском, казалось бы очень далеких от предмета его интересов и только благодаря Фурье попавших в Гренобль, собирает все, что только может собрать, и летом 1807 года, семнадцати лет от роду, составляет первую географическую карту Древнего Египта, первую карту времен царствования фараонов.
Всю дерзость этого труда можно оценить, лишь зная, что Шампольон не располагал (да и не мог в то время располагать) никакими источниками, кроме Библии да отдельных латинских, арабских и еврейских текстов, большей частью фрагментарных и искаженных, которые он сравнивал с коптскими. Только коптский язык, известный благодаря тому, что в Верхнем Египте на нем изъяснялись вплоть до XVII века, и мог служить своего рода мостиком к языку Древнего Египта.
Одновременно юноша собирает материал для книги и принимает решение переехать в Париж, но Гренобльская академия желает получить от него заключительный труд. Господа академики имели при этом в виду обычную, чисто формальную речь. Шампольон же представляет целую книгу – «Египет при фараонах» (L’Egypte sous les Pharaons).
Первого сентября 1807 года он зачитывает введение. Стройный, высокий юноша, болезненно-красивый, как все рано созревшие люди, – таким он предстал перед академией. То, что он сообщает, сформулировано в смелых тезисах и излагается с покоряющей силой логики.
Результат необычаен! Семнадцатилетнего юношу единогласно избирают членом академии. Ренольдон, президент академии, поднимается и заключает его в объятия: «Если академия, несмотря на вашу молодость, избирает вас своим членом, она тем самым отдает дань вашим заслугам, тому, что вы уже совершили. Но в еще большей степени она рассчитывает на то, что вам суждено совершить. Она убеждена, что вы оправдаете возлагаемые на вас надежды и в тот день, когда вы своими трудами создадите себе имя, вспомните, что первое поощрение вы получили от нее». За одни сутки вчерашний школяр превратился в академика.
Выйдя из здания лицея, Шампольон теряет сознание. Он вообще страдает в это время болезненной чувствительностью. Натура впечатлительная, подверженная меланхолии, он был не только необычайно развит духовно – многие уже открыто называли его гением, – но и не по годам зрел физически. (Когда он, едва покинув школьную скамью, решил жениться, им руководило нечто большее, чем первое увлечение школьника.)
