Сегодня мы знаем, какие изменения претерпела иероглифическая письменность в своем развитии от древних иероглифов до курсивных форм так называемого иератического письма, а впоследствии до демотического письма – еще более сокращенной, еще более отшлифованной формы египетской скорописи.
Современный Шампольону ученый не видел этого развития. Открытие, которое помогало ему раскрыть смысл одной надписи, оказывалось неприменимым к другой. Кто из нынешних европейцев в состоянии прочитать рукописный текст XII века, даже если текст написан на одном из современных языков? А в разукрашенной буквице какого-либо средневекового документа не имеющий специальной подготовки читатель вообще не узнает букву, хотя от этих текстов, принадлежащих знакомой нам цивилизации, нас отделяют не более десятка столетий. Между тем ученый, изучавший иероглифы, имел дело с чуждой, неизвестной ему цивилизацией и с письменностью, которая развивалась на протяжении трех тысячелетий.
Сегодня не составляет труда отличить «фонетические знаки» от «знаков-слов» и «знаков-определителей». Это разграничение положило начало классификации знаков и рисунков во всем их многообразии и различии. Сегодня никого не удивляет, если одна надпись читается справа налево, другая – слева направо, а третья – сверху вниз, ибо теперь все знают, что это было присуще определенному языку в определенное, ныне твердо установленное время.
Розеллини в Италии, Лееман в Нидерландах, де Руже во Франции, Лепсиус и Бругш в Германии накопили множество фактов, сделали немало открытий. Десятки тысяч папирусов были доставлены в Европу, расшифровывались всё новые и новые надписи на храмах, памятниках, гробницах. Посмертно опубликовали «Египетскую грамматику» Шампольона (Париж, 1836–1841), им же составленный словарь древнеегипетского языка (наряду с дешифровкой письменности Шампольон занимался толкованием слов), а затем «Заметки» и «Памятники Египта и Нубии».
Основываясь на этих и позднейших исследованиях, науке удалось сделать шаг от дешифровки к написанию, практически, правда, ненужный, но внушающий гордость. В Египетском зале Хрустального дворца в Сиднем-Хилле[27] были написаны иероглифами имена королевы Виктории и принца-консорта Альберта, ее мужа. Иероглифическими знаками начертаны в Берлине годы основания Египетского музея. Лепсиус прибил к пирамиде Хеопса в Гизе табличку, которая увековечила в иероглифах имя Фридриха Вильгельма IV, организовавшего экспедицию.
Будет ли это лишним, если мы последуем за Шампольоном (который до 38 лет знал Египет лишь по описаниям, но тем не менее заставил заговорить его древние памятники) в его первом путешествии по стране пирамид и расскажем о его первых настоящих приключениях?
Не всегда кабинетному ученому дано лично убедиться в правильности своих теорий путем непосредственных наблюдений. Нередко ему даже не удается побывать в тех местах, где он мысленно обретается на протяжении десятилетий.
Шампольону не было суждено дополнить свои выдающиеся теоретические изыскания успешными археологическими раскопками. Но увидеть Египет ему довелось, и он смог путем непосредственных наблюдений убедиться в правильности всего, о чем передумал в своем уединении.
Еще юношей, далеко выходя в своих занятиях за рамки дешифровки, он занимался хронологией и топографией Древнего Египта. Поставленный перед необходимостью на основании весьма скудных сведений определить во времени и классифицировать ту или иную статую или надпись, он выдвигал одну гипотезу за другой.
Теперь, приехав в страну, которую исследовал, он попал примерно в такое же положение, в каком очутился бы зоолог, сумевший по остаткам костей и окаменелостей восстановить облик динозавра, если бы он внезапно перенесся в меловой период и увидел бы это доисторическое животное во плоти.
Экспедиция Шампольона (она продолжалась с июля 1828 года до декабря 1829-го) была поистине его триумфальным шествием.
Только официальные представители французских властей не могли забыть, что некогда Шампольон считался государственным преступником. (Дело было прекращено в связи с общим политическим курсом Людовика XVIII. Точные данные об этом отсутствуют.)
Местные жители валили толпами, стремясь увидеть того, кто «может прочитать надписи на древних камнях». Шампольону пришлось ввести железную дисциплину, чтобы заставить участников экспедиции каждый вечер возвращаться на борт плывущих по Нилу «Хатор» и «Исиды» под защиту «двух дружелюбных богинь».
Энтузиазм местных жителей до такой степени воодушевил участников экспедиции, что они даже исполнили перед египетским пашой Мухаммед-беем «Марсельезу» и песни восставших против испанского владычества неаполитанцев из оперы «Немая из Портичи»[28].
