Можно ли после всего сказанного говорить о «наитии», о том, что Шампольона «вдруг осенило», о «минуте вдохновения»? Когда эта идея впервые закралась в сознание Шампольона, он отбросил ее. Когда однажды он пришел к выводу, что знак, изображающий лежащую змею, соответствует звуку «ф», то отказался от этого утверждения, как от ложного.
Когда другие – скандинавские ученые Соэга и Окерблад, француз де Саси и, прежде всего, англичанин Томас Юнг заключили, что демотический текст Розеттской надписи – это «буквенный текст», им удалось разрешить лишь некоторые частности, дальше они не пошли. Некоторые из них поставили крест на дальнейших исследованиях, другие принялись опровергать собственные утверждения, а де Саси объявил о полной капитуляции перед иероглифическими текстами, «такими же недосягаемыми, как ковчег Завета Господня». И даже Томас Юнг, который добился выдающихся результатов при дешифровке демотического текста именно благодаря тому, что читал его «фонетически», противореча самому себе, при дешифровке имени Птолемея вновь произвольно разложил знаки на буквы, слоги и двойные слоги.
Здесь ясно видно различие между двумя методами и двумя результатами. Юнг, естествоиспытатель, человек, несомненно, гениальный, но не получивший специального филологического образования, работал по трафарету, методом сравнения, методом остроумной интерполяции и все-таки расшифровал несколько слов. Великолепным доказательством его интуиции является тот факт, что, как впоследствии подтвердил сам Шампольон, из интерпретированной им 221 группы символов 76 были расшифрованы правильно.
Шампольон же, владевший доброй дюжиной древних языков и благодаря знанию коптского ближе, чем кто-либо иной, подошедший к пониманию самого духа языка древних египтян, не занимался отгадыванием отдельных слов или букв, но разобрался в системе. Он не ограничился одной лишь интерпретацией – он стремился сделать эти письмена понятными и для изучения, и для чтения. И в тот момент, когда ему в общих чертах стала ясна система, он смог действительно плодотворно приступить к разработке той идеи, проверке той догадки, правильность которой становилась все более очевидной: дешифровка должна начаться с имени царствующей особы.
Почему же именно с него? Сегодня кажется, что эта идея тоже, так сказать, «лежала на поверхности», эта мысль опять же представляется элементарно простой. Как мы уже упоминали, Розеттская надпись содержала сообщение о том, что жрецы решили оказать царю Птолемею Эпифану особые почести. Прочитанный греческий текст сразу внес в этот вопрос абсолютную ясность. Между тем в иероглифическом тексте, в том месте, где, как это было нетрудно предположить, упоминалось имя царя, группа знаков была обведена овальной рамкой – картушем, как его стали называть впоследствии.
Что могло быть очевиднее предположения, что именно картушем и выделено единственно достойное быть выделенным слово – имя царя? С другой стороны, не кажется ли, что мысль подписать под каждым знаком, составляющим имя Птолемея, соответствующую букву и тем самым отождествить восемь иероглифических знаков с восемью буквами алфавита доступна любому школьнику?
Рассматриваемые ретроспективно, все великие идеи кажутся простыми. Но сделанное Шампольоном означало разрыв с гораполлоновской традицией, которая на протяжении 14 веков вносила величайшую сумятицу в умы исследователей.
В то время никто не мог умалить заслуги Шампольона. Открытие его тотчас получило блестящее подтверждение. В 1815 году был найден так называемый обелиск с острова Филы (Филе). Археолог Бэнкс в 1821 году доставил его в Англию. На этом обелиске (второй Розеттский камень!) было высечено две надписи: одна греческая, другая иероглифическая. И снова, так же как и в Розеттской надписи, здесь было заключено в картуш имя Птолемея.
Однако тут также имелась еще одна группа знаков, обведенных овалом. И Шампольон, руководствуясь греческим текстом, предположил, что это имя египетской царицы Клеопатры. (Данная мысль тоже представляется сейчас весьма нехитрой.) И вот, когда Шампольон выписал обе группы знаков, расположив их одну под другой, и когда в имени «Клеопатра» знаки 2, 4 и 5 совпали с 4, 3 и 1 в имени «Птолемей», ключ к дешифровке иероглифов был найден! Только ли ключ к неизвестной письменности? Нет, ключ ко всем тайнам Египта.
Сегодня мы знаем, как бесконечно сложна иероглифическая система. Сегодня студент как само собой разумеющееся принимает то, что в те времена еще было не познано, изучает то, что Шампольон, основываясь на своем первом открытии, добыл тяжелым трудом.
