Ботта приступил к изучению и классификации сокровищ. Издание его трудов взяла на себя комиссия из девяти ученых.
В ее состав наряду с другими входил Бюрнуф, вскоре ставший одним из самых выдающихся археологов Франции. (Четверть века спустя Шлиман часто цитировал Бюрнуфа в своих трудах, называя его «мой ученый друг».)
Состоял в ней и некий англичанин по фамилии Лэйярд, чья слава впоследствии затмила известность Ботты. В качестве непосредственного продолжателя дела этого последнего Лэйярд оказался одним из самых удачливых исследователей, которые когда-либо рылись в пыли тысячелетий.
Впрочем, Ботта, пионер археологических раскопок на ассирийской земле, тоже не забыт. И это справедливо: в исследовании истории Двуречья он сыграл ту же роль, что Бельцони в изучении Египта. Ботта был безудержным «копателем», кладоискателем.
(Заметим попутно, что еще один французский консул, Виктор Плас, сыграл для Ниневии ту же роль, какую «великий собиратель» Мариет принял на себя в Каире.)
Не забыта и книга Ботты. Она принадлежит к числу классических трудов по археологии. Полное ее название – «Памятники Ниневии, открытые и описанные Боттой, измеренные и зарисованные Фланденом» (Monuments de Ninive découverts et décrits par Botta, mesurés et dessinés par Flandin). Она вышла в свет в 1849–1850 годах в пяти томах. В первом и втором помещены таблицы по архитектуре и скульптуре, в третьем и четвертом – собранные Боттой надписи, в пятом – описание находок.
В чьи же руки попала книга Ботты? Кто смог осилить ее третий и четвертый тома? Кому были понятны собранные там надписи?
История науки свидетельствует о том, что открытие и практическое его использование нередко бывают изрядно удалены друг от друга во времени.
Когда Ботта собирал наряду со скульптурами кирпичи, испещренные странными клинообразными знаками, когда он отдавал срисовывать эти знаки и посылал их в Париж (не имея ни малейшего понятия о том, как они читаются), несколько ученых в Европе и Передней Азии уже держали в руках ключ к дешифровке надписей.
Может показаться неправдоподобным, однако еще за 47 лет до появления книги Ботты эти люди действительно заполучили ключ к дешифровке письменности царства, которое только теперь благодаря трудам Ботты предстало перед всем миром в своих памятниках и документах. Для того чтобы продвинуться по пути расшифровки, им не хватало лишь более новых, более точных, более многочисленных данных.
Основные, наиболее существенные открытия в области расшифровки клинописи были сделаны еще тогда, когда ни одна стена дворца Саргона не появилась из-под земли и мусора тысячелетий, когда о Ниневии, к раскопкам которой только что приступил Лэйярд, было известно лишь то, что рассказывается о ней в Библии.
Теперь же, после открытий Ботты, за которыми последовали открытия Лэйярда, обогащенные, в свою очередь, сведениями, добытыми неким смелым англичанином, спустившимся неподалеку от места раскопок Лэйярда по отвесной скале с помощью системы блоков только лишь для того, чтобы скопировать клинописные надписи, – теперь, повторяем мы, новые археологические находки, результаты дешифровки, новые сведения из области языкознания и истории древних народов дали науке за каких-нибудь десять лет так много сведений, что уже к середине века она была полностью подготовлена к интерпретации любого очередного открытия археологов.
Впрочем, человек, сделавший решающий шаг в расшифровке клинописи, действовал – и это весьма забавно – не из научных побуждений, не из научной любознательности. Этот подающий надежды двадцатисемилетний молодой человек, служивший помощником школьного учителя, в 1802 году расшифровал первые десять букв клинописной надписи на пари! И метод, который он при этом применил, во все времена будет считаться гениальным.
Первые сведения о существовании клинописных текстов относятся к XVII веку. Первые копии надписей отослал в Европу итальянский путешественник Пьетро делла Балле. В 1693 году некий Фрэнсис Астон опубликовал в «Философских трудах Королевского общества» (Philosophical Transactions) две строчки, которые скопировал для него агент Ост-Индской компании в Персии Флауер.
Волнующие известия не только о текстах и памятниках, но также о стране и ее жителях привез Карстен Нибур, ганноверец на службе у Фредерика V Датского. Вместе с другими учеными он в 1760–1767 годах объездил Восток. В течение всего лишь года умерли один за другим все участники этой экспедиции, за исключением Нибура. Человек неустрашимый, он продолжал путешествие один, целым и невредимым возвратился назад и издал книгу «Описание Аравии и других прилегающих к ней стран» – ту самую, которую Наполеон во время египетского похода постоянно возил с собой.
Первые копии клинописных текстов попали в Европу различными окольными путями. Это были отдельные фрагменты, искаженные, плохо скопированные. (Еще в XVIII веке знаменитый английский ориенталист Гайд утверждал, что это не письмена, а узоры на камнях.)
