Большинство их доставили вовсе не с ассиро-вавилонской земли в узкогеографическом смысле этого понятия – почти все они были найдены в семи милях северо-восточнее персидского Шираза. Здесь находились гигантские развалины каких-то сооружений, о которых Нибур с полным основанием говорил как о руинах древнего Персеполя.
Эти руины принадлежат цивилизации более поздней, чем та, которую в 1840-х годах обнаружил Ботта. Это остатки гигантского дворца Дария и Ксеркса, разрушенного Александром Македонским во время одного пиршества, когда, как свидетельствует Диодор, великий завоеватель уже не владел собой.
Клитарх повторяет этот рассказ и добавляет, что во время пиршества афинская гетера Таис в неистовстве танца схватила с алтаря факел и швырнула его между деревянными колоннами дворца, а Александр, который был пьян, и его свита лишь последовали ее примеру.
В своей «Истории эллинизма» (Geschichte des Hellenismus, 1836–1843) Иоганн Густав Дройзен пишет, что в этом рассказе талантливо переплелись правда и вымысел.
Впоследствии дворцом владели средневековые эмиры, приверженцы ислама. Позже между его развалинами бродили только овцы.
Первые путешественники были нечисты на руку: трудно найти музей, где не нашлось бы персепольских рельефов. Фланден и Кост зарисовали руины. Андреас и Штольце сфотографировали их в 1882 году. И так же, как Колизей в Риме, дворец Дария служил каменоломней.
В девятнадцатом столетии он с каждым десятилетием разрушался все больше и больше.
В 1931–1934 годах Эрнст Херцфельд произвел по поручению Института востоковедения Чикагского университета первое настоящее методичное обследование развалин, благодаря чему удалось принять эффективные меры и уберечь остатки дворца от дальнейшего разрушения.
Следы различных культур образуют в этой местности настоящий «слоеный пирог». Представим себе следующую картину: некий араб приносит археологу в его служебный кабинет в Багдаде несколько покрытых клинописью глиняных табличек. В этих табличках, найденных, возможно, в районе Бехистуна, речь идет о персидском царе Дарии. Археолог, у которого всегда под рукой сочинения Геродота и исследования современных ученых, может легко удостовериться в том, что в 500-х годах до н. э. власть Дария достигла своего апогея и что в это время тот правил огромной державой.
В других табличках археолог найдет древние родословия, упоминания о войнах, опустошениях, убийствах. Он может обнаружить там сведения о царе Хаммурапи и его державе, время расцвета которой приходится примерно на 1700-е годы до н. э., или о царе Синаххерибе и третьей огромной державе, существовавшей в конце VIII – начале VII века до н. э.
И для того чтобы продолжить цикл сообщений о гигантских империях прошлого, ему достаточно последовать за своим арабом. Он найдет его на ближайшем углу сидящим на корточках рядом с уличным певцом-сказителем, монотонно, с выразительными паузами повествующим о знаменитом халифе Гарун ар-Рашиде, который в 800 году н. э. (в Западной Европе правил в это время Карл Великий) достиг зенита своей славы и могущества.
Если к этому добавить еще и результаты новейших изысканий, то окажется, что на территории, расположенной между нынешним Дамаском и Ширазом, сменились на протяжении тесячелетий шесть различных цивилизаций, каждая из которых оказывала в пору своего расцвета большое влияние на весь Древний мир.
Эти цивилизации, стиснутые на узком пространстве, взаимообогащались, оставаясь в то же время самобытными. Время их существования заняло более пяти тысячелетий – во многом ужасных, но и величественных тысячелетий человеческой истории.
Перед многообразием напластований, с которыми археологам пришлось столкнуться в Двуречье, меркнут даже девять слоев шлимановской Трои. Ведь среди этих девяти слоев только один имел всемирно-историческое значение.
Бесчисленное множество слоев, обнаруженных в Двуречье, не имели вообще никакого значения. Так, например, под одним из аккадских городов, относящихся к III тысячелетию до н. э., ученые насчитали пять слоев мусора. К этому времени Вавилон еще не успел родиться!
Вполне понятно, что на протяжении такого огромного периода времени менялись не только языки, но и письменность. Клинописные знаки разных периодов различались между собой, так же как и иероглифы. Отправленные в Париж Боттой надписи не походили на те, что привез с собой из Персеполя Нибур.
Однако именно обнаруженные в Персеполе таблички, возраст которых исчисляется двумя с половиной тысячелетиями, послужили ключом к расшифровке надписей, найденных в долине Евфрата и Тигра (потому-то во всех первых публикациях о дешифровке клинописи речь всегда идет не о вавилонских или ассирийских надписях, а о персепольских).
Дешифровка персепольских табличек явилась гениальным открытием, одной из величайших побед человеческого разума, которая стоит в одном ряду с самыми выдающимися достижениями в области науки и техники.
