В центре комнаты стоял диванчик винного цвета, в тон занавесок. На нем возлежала женщина в элегантном белом атласном платье, таком тонком, что под тканью были видны все изгибы ее тела. Шею украшали нити жемчуга, скрывающиеся между грудей. Ногти, как и ее губы, были красные, черные волосы, убранные наверх, удерживала серебряная вышитая лента с рубином. Женщина походила на кинозвезду, но не опасного духа.
– Позволь теперь говорить мне, – шепнул Кассиопее Хун-Каме. – Постой там.
Он показал на растения в горшках у входа, а сам подошел к красивой женщине. В правой руке Штабай лениво держала ожерелье, которое они ей преподнесли. На секунду ее взгляд упал на Кассиопею, а потом остановился на боге.
– Приветствую, леди Штабай, – сказал он.
– Ох, неужели это ты, Хун-Каме? Без должной свиты и только с одной прислужницей? – спросила женщина, отчего Кассиопея представила картинку: в Шибальбе бога сопровождают стражи, не меньше дюжины, и слуги с зонтиками. – Спасибо за милую безделушку, – продолжила женщина, – но было бы лучше предупредить меня о своем приходе. Неожиданные посетители доставляют столько мороки!
Ее голос был прекрасен, как и лицо. Но эта красота была неестественной – каждая черта лица слишком идеальна, так не бывает в жизни. Штабай воплощала любую фантазию мужчин, и она постоянно менялась. Под одним углом ее губы были полными, а лицо круглым, под другим – худым с острыми скулами, словно она желала восхитить всех. Было легко представить, как она заманивает мужчин, пытающихся коснуться ее волос.
Кассиопея занервничала.
– Уверен, меня ждали, – возразил Хун-Каме.
Женщина улыбнулась и опустила ожерелье на диван. Села, поднесла руку к ямочке на горле. Ее движения казались отрепетированными, отчего создавалось впечатление, что она – актриса, играющая роль.
– Возможно, твой брат намекнул мне, что ты придешь, – призналась она.
– Так ты знаешь, почему я здесь?
– Конечно. Ты хочешь напугать меня. Заставить отдать тебе часть твоего тела. Но, милый Хун-Каме, мы все знаем одно: ты еще не совсем ты. Я не боюсь тебя.
Женщина улыбнулась ему. Ее зубы были безупречны, улыбка приятной. Но одновременно и хищной. У диванчика лежала шкура зебры, служащая ковром, и Штабай поводила босой ногой по черно-белым полоскам, не сводя глаз от бога.
– Я думал, ты проявишь мудрость, – сказал он.
– Так и есть. Будет глупо сдаться тебе.
– Наверное, мой брат сделал тебе предложение.
– И твое не сможет его превзойти, – кивнула Штабай.
– Какое же?
Штабай встала и пожала плечами. Обошла Хун-Каме, одной рукой провела по его спине, а другой касалась жемчуга, словно пересчитывала его.
– Место рядом с его троном, милый. Я стану его супругой.
– Он не может сделать тебя богиней.
– У тебя устаревшая и неправильная информация. Мир меняется.
– Ты купилась на мечту Вукуб-Каме? На его смехотворное понятие о власти?
Штабай рассмеялась, голос звучал музыкально, однако смех ее не был приятным. Пустой и холодный, как металл. Она сцепила руки. На тонких пальцах красовалось множество колец, браслеты звенели, а когда она покачала головой, вспыхнули дорогие сережки в ушах.
– Ты тоже вел себя смешно, Хун-Каме. Тихо сидел в своем царстве теней, довольствуясь воспоминаниями о прошлой славе. Ты как собака, радующаяся объедкам, – она умудрялась произносить оскорбления так, что они не казались слишком обидными.
– У всего свое время. Боги не без причины больше не ходят по земле, – тихо сказал Хун-Каме.
– Но
Белый атлас натянулся, когда она протянула руку и коснулась лица Хун-Каме. Невидимые узлы затягивались вокруг бога. Кассиопея не могла их видеть, но по ее спине пробежал холодок.
– Ах, Хун-Каме, не сердись на меня, я не могла бы это вынести. Ты всегда мне нравился. Ты намного умнее брата, намного сильнее и красивее.
– Ты так говоришь только потому, что сейчас здесь стою я, а не он, – возразил Хун-Каме, но голос его звучал странно, как будто через силу.
Он закрыл единственный глаз, плечи опустились. Кассиопея помнила легенды о Штабай, но решила, что на бога она не сможет повлиять. Но упустила из виду важную деталь: Хун-Каме сейчас был не совсем богом. Его бессмертная сущность смешалась с человеческим естеством Кассиопеи. Он был уязвим.
Девушка внимательно наблюдала за ним. Кажется, предчувствие ее не обмануло: попугай не к добру.
– Что ты делаешь? – прошептала она, раздумывая, не стоит ли подойти к ним. Совсем недавно она не последовала его указаниям, и призраки чуть не попировали на ее костях. Нужно ли прервать их разговор? Не будет ли от этого только хуже?
Позади послышался шорох, но Кассиопея слишком взволнованно слушала разговор, чтобы обратить внимание.
– Я бы с радостью сидела на троне рядом с тобой, но не с ним. Тебе бы этого хотелось? Это не трудно устроить, – сказала Штабай.
– Я… понимаю, о чем ты.
Казалось, Хун-Каме засыпает. Штабай придвинулась ближе к нему, положила руки на грудь.
