Боги нефрита и тени полностью

Снова шорох. Кассиопея раздраженно оглянулась и увидела, как растение тянет к ней свои усики. Прежде чем она успела отшатнуться, усики обвились вокруг ее ног. Другой усик, довольно толстый, ударил ее по лицу с такой силой, что она упала. Хун-Каме ничего не заметил. Он все еще разговаривал с Штабай, пока Кассиопея пыталась освободиться от пут.

– Ты пришел по адресу, – между тем говорила Штабай. – Драгоценный предмет, который ты ищешь, у меня. Указательный палец твоей руки. Позволь вернуть его тебе вместе с частью твоей силы, но пообещай, что сделаешь меня своей королевой. Убеди меня поцелуем.

Неподалеку от Кассиопеи стоял приставной столик с хрустальной вазой. Она успела дотянуться до нее, прежде чем третий усик обвил ее вокруг талии, крепко врезаясь в плоть. Кассиопея разбила вазу о пол, и вокруг запрыгали осколки. Одним из них она отрезала усик, закрывающий ей рот. Растение издало неприятное шипение, и его хватка ослабилась.

Штабай же ахнула и коснулась руки, где появилась царапина. Сердито взглянула на девушку.

– Будь осторо…

Слова Кассиопеи заглушил еще один усик, обвивший ее шею. Штабай явно хотела удушить Кассиопею. Задыхаясь, девушка пыталась освободиться.

Штабай в это время подняла руку, желая коснуться лица Хун-Каме. Кассиопея увидела острые шипы вдоль ее руки. Искусительница собиралась и поцеловать, и оцарапать Хун-Каме шипами.

Разозлившись, Кассиопея изловчилась куснуть усик. Растение зашипело от гнева – как и Штабай, на идеальной коже которой появились следы зубов.

– Хун-Каме! – закричала девушка. – Не слушай ее!

Услышав свое имя, бог повернул голову. Голос Кассиопеи нарушил сотканную Штабай магию, словно рука убрала паутину. Узлы силы, окутывавшие бога, на секунду вспыхнули синим и погасли. Пораженная Штабай опустилась на шкуру зебры.

Хун-Каме выпрямился и подошел к Кассиопее. Усики сразу спрятались. Повелитель смерти был разгневан, глаза потемнели как угли. Он смахнул листик, запутавшийся в волосах Кассиопеи, и протянул ей руку, чтобы она встала.

– Ты ранен? – спросила девушка. – Тебе нужна моя помощь?

– Все отлично. Правда, я собирался задать этот вопрос тебе.

– О, я цела, – уверила она.

– Вижу. Порез только здесь, – бог коснулся на мгновение ее лба, – но теперь и следа не осталось.

Штабай, опустив голову, бормотала заклинания, но они не действовали.

– Твои уловки со мной не сработают, – сказал Хун-Каме, даже не посмотрев на женщину.

– Почти сработали, – возразила Штабай; теперь ее голос напоминал шипение кобры. Она прижимала к себе руку, на которой красовался отпечаток зубов Кассиопеи.

– Верни мою собственность, – холодно приказал Хун-Каме.

– Это ничего не изменит, не надейся.

И все же она подошла к шкафчику и вытащила черную шкатулку с двумя зелеными нефритовыми линиями по бокам. Открыла и протянула Хун-Каме, встав перед ним на колени.

– Для Владыки Хун-Каме, – сказала Штабай, откидывая крышку, – от скромной слуги. – Кассиопея решила, что это насмешка.

На мягком черном бархате покоился палец, совершенно целый, как будто его отрубили несколько минут назад. Хун-Каме прижал палец к своей руке, и он соединился с плотью. Потом он жестом повелел Штабай встать.

– У кого следующая часть головоломки? – спросил он.

– Думаешь, я знаю?

– Мой брат собирается короновать тебя, Штабай. Полагаю, он бы сказал тебе.

– Ты не заставишь меня ответить.

– Не забывай, я развеял твои чары.

– Не ты, тщеславный и наивный полубог, а девчонка. Ты потерял только один глаз или ослеп полностью? – ядовито сказала Штабай. – Ты ничего не сделал.

Правда, он ничего не сделал. Это голос Кассиопеи снял заклятие и помог справиться.

– Тогда ответь мне, – вступила Кассиопея; она испытывала усталость, в голове начала пульсировать боль. Ей хотелось побыстрее с этим закончить.

– Развеяла одно заклятие и думаешь, что можешь приказывать мне? – фыркнула женщина.

– Подозреваю, так все и работает. А если нет, то я начну крушить твои растения, пока ты не станешь вежливее. Тебе это понравится?

– Ты не посмеешь.

– Очень даже посмею, – заверила девушка.

– Она дикарка, – повернулась Штабай к богу.

– Леди Тун – весьма своеобразная личность, но дикарка – это уже чересчур, – сказал Хун-Каме. – И она хорошо подметила: хочешь, чтобы мы кое-что подпортили в твоем доме?

– Конечно нет, господин, – Штабай опустила голову и сжала пораненную руку. – В Эль-Пасо есть Уай… Уай Чиво. Он служит твоему брату.

Хун-Каме повернулся, собираясь уходить, но Штабай снова заговорила, напряженно глядя на них. Она казалась такой же красивой, как и в первый момент встречи.

– Тебе стоит оставить все как есть, Хун-Каме, – голос звучал опустошенно. – Забудь о троне и исчезни. Вукуб-Каме убьет тебя.

– Боги не умирают.

– Да, – кивнула Штабай. – Боги не умирают. Но посмотри на свое отражение в зеркале.