Кахан выкопал из могилы того, кем был, но, весьма вероятно, Харн станет последним местом упокоения того, кем стал.
Трион улыбнулся ему.
– Хорошо, – сказал он и направился в темноту, к стенам Харна. Кахан посмотрел ему вслед, прижавшись к земле на открытом участке между деревней и лесом, где не росли деревья. Венн подошел к стене и замер около нее. Кахан сказал триону, чтобы он стоял, ждал и слушал, прежде чем идти дальше. Если из Харна будет доноситься шум, означавший, что в деревне обнаружили их исчезновение, одного или обоих, Венну следовало вернуться к нему, а Кахан прикроет его при помощи лесного лука.
Поэтому он ждал, пока не обнаружил, что затаил дыхание, когда Венн повернулся и, вместо того чтобы перелезть через стену, как он предполагал, пошел вдоль нее, пока не отыскал подходящее место, чтобы под ней пролезть.
И Кахан стал слушать темноту.
Надеясь не услышать крики и голоса солдат, которые увидят Венна.
Ничего.
Кахан прошел вдоль кромки леса, пока не оказался напротив ворот Тилт и стражей перед ними. Теперь пришел его черед контролировать дыхание. Он сделал несколько глубоких, успокаивающих вдохов. Нет смысла брать в руки лук, когда ты волнуешься. Стрельба в цель являлась упражнением на концентрацию, где азарт сражения лишь мешал, быстрая реакция помогала в рукопашной схватке, но только не лучнику. Использование лука с целью убить врага с расстояния представляла собой холодный, тщательно спланированный расчет.
Кахан почувствовал, как его сердце начало постепенно успокаиваться.
Встал.
Он все еще оставался в укрытии.
Одетый в темноту Вудэджа.
Проверил лук. Прошло много лет с тех пор, как он в последний раз натягивал тетиву лесного лука, и хотя этот навык невозможно забыть, его требовалось постоянно практиковать ради сохранения силы, помимо всего прочего. Кроме того, лучник должен знать свой лук, чувствовать, как натяжение тетивы связано с расстоянием до жертвы. Как поведут себя стрелы при наличии ветра или его отсутствии. На лук-посох воздействовали влажность, жара и время, но изменения можно почувствовать только после того, как выпустишь стрелы. Кахан держался уверенно в присутствии Венна, ведь трион был молод и нуждался в поддержке. Но теперь, когда он остался один, у него появились сомнения.
Лгать самому себе труднее.
Он услышал шорох, опустил взгляд и увидел Сегура у своих ног – гараур смотрел на него.
– Спрячься, Сегур, – сказал Кахан. – Это не твое дело, ты можешь пострадать.
Гараур заскулил и остался на прежнем месте.
Так всегда бывает с животными: их нельзя заставить делать то, что ты хочешь, можно только просить. И они часто знают, когда ты в них нуждаешься. Кахан ощутил поддержку от присутствия гараура, когда натягивал тетиву.
Почувствовал, как горит верхняя часть тела и руки.
Расслабился.
Кахан не стал изо всех сил натягивать тетиву. Даже с капюшоном под кожей его сила стала меньше. Тем не менее он не сомневался, что с такого расстояния сумеет поразить стражей ворот. Первого он убьет. Второго постарается ранить. Это должно привести к появлению остальных. Тогда он покажется и заманит их в лес, где начнет смертельную игру гараура и хисти, в то время как Венн постарается вывести жителей деревни из Харна. Он наложил первую стрелу, натянул тетиву и прицелился, глядя на цель.
Выдохнул.
Мир превратился в линию прицела. Все остальное исчезло из его сознания.
Стрела… цель.
Мышцы горели, он продолжал держать тетиву натянутой.
Он навел прицел на солдата.
Медленно ослабил натяжение тетивы.
Кто тот человек, в которого он целился? Есть ли у него семья?
Ждет ли он неприятностей? Он не мог знать, что сейчас умрет. У него не будет шанса попрощаться с родными.
Кто дал ему право так поступать?
Он подумал о Сорхе, вспомнил, как она описывала то, как он будет гореть. Медленная и болезненная смерть. И кем бы ни был этот солдат, не приходилось сомневаться, что он наблюдал бы за его мучениями без малейших сожалений. Он бы смялся, шутил с товарищами. Для них он являлся угрозой синим и Капюшон-Рэям. Никто, бесклановый, который заслужил жестокую смерть во имя Тарл-ан-Гига.
Он натянул и отпустил тетиву.
Одним быстрым движением, которому научился много лет назад.
Он едва успел посмотреть на цель. Пусть все решает инстинкт. Не так быстро, как он это делал прежде, когда его тело становилось единым целым с луком. Мгновенная пауза, когда он проверял прицел.
Стрела полетела.
Кахан смотрел и завороженно ждал – так мастер изучает свою работу. Он не услышал, как стрела попала в цель. Но видел, что солдат уронил копье, мгновение продолжал стоять, а потом повалился на спину, ударившись о стену Харна. Второй страж ничего не заметил.
Кахан снова натянул лук, немного медленнее, – теперь он стрелял, чтобы ранить, а это заметно сложнее. Чтобы убить, требовалось попасть в тело, но цель становилась меньше, когда ты намеревался ранить. Лучшая цель – нога.
Кахан наложил стрелу. Натянул тетиву.
И спустил ее.
