– А как же свардены? – спросила Юдинни.
– А кто такие свардены? – тут же заговорил Венн.
– Это форестолы, – сказал Кахан, опередив Юдинни, не успевшую на этот раз показать свою сомнительную осведомленность.
Монашка с мудрым видом кивнула, словно все знала с самого начала.
– Но Дайон ничего не взял для торговли с ними, – сказал Венн. – Как ему удастся заинтересовать лесных разбойников?
– Форестолы чего-то хотят от Харна, и оно есть у Дайона, хотя он сам этого не знает.
Юдинни посмотрела на Кахана, и на ее раскрашенном лице появилось недоумение.
– Это загадка, Кахан? – спросила она.
– Нет, – ответил он, стараясь, чтобы его голос не звучал слишком мрачно. – Форестолы хотят, чтобы о древопаде узнали, но они не могут кого-то послать к Рэям, потому что их сразу убьют. Они решили, что об этом должен сообщить Харн.
– Но почему бы им просто не начать распускать слухи в городах? – спросил Венн.
– Слухи есть всегда, – ответил Кахан. – Никто не станет их слушать.
– Если Дайон собирается сделать то, что они хотят, зачем ему защита? – поинтересовался Венн.
– Потому что форестолы не знают, что Дайон намерен сделать то, что они хотят. Отношения между деревней и форестолами никогда не были хорошими. Их разделяет пропасть непонимания.
– Теперь я понимаю, как все могло произойти, – сказала Юдинни.
– Кроме того, я сам хочу поговорить с форестолами, – добавил Кахан.
И вновь монашка посмотрела на него с недоумением.
– А теперь побереги дыхание, я хочу догнать Дайона и его отряд до того, как они наговорят на стрелу.
Они шли сквозь ночь, изредка поглядывая на яркую Капюшон-Звезду, которая сияла сквозь листву. К тому моменту, когда Звезда начала свой путь по дуге к горизонту, Венн и Юдинни начали спотыкаться. Они разбили лагерь в кустах, и Юдинни показала Венну, как сделать ожерелье из мятного ясменника, которое отгоняло мелких кусачих насекомых. Пока они занимались ожерельями, Кахан положил руку на ствол дерева, чувствуя в нем могущество. По нему прошла волна возбуждения. Сила его капюшона будет подвергнута испытанию, когда они встретятся с форестолами. Если он зачерпнет немного больше…
Но когда он попытался воспользоваться силой дерева, она ускользнула от него и ему стало стыдно. Неужели теперь он стал недостаточно хорошим? Кахан сделал глубокий вдох. И еще один. Постарался успокоиться. Боуреи одолжили ему могущество леса, когда он в ней нуждался, – возможно, теперь, в этот момент, оно ему не требовалось. Кто он такой, чтобы другие помогали ему, чтобы он почувствовал себя увереннее? Он сильнее большинства людей, даже если не будет давать своему капюшону дополнительные возможности. Он должен удовлетвориться тем, что имел.
Кроме того, Кахан не сомневался, что он почувствовал боуреев, как только вошел в Вудэдж. Они коснулись его разума, проверяя намерения. Или просто хотели напомнить, что за ними следят?
Сегур, словно почувствовав его тревогу, подошел и лег рядом. Кахан погрузил руку в густой мех гараура, и Сегур удовлетворенно заурчал.
На следующее утро они пошли дальше, погода была приятной, свет двигался по небу, проникал сквозь подлесок Вудэджа, Суровый сезон ослаблял тиски холода.
– За нами следят, – через некоторое время прошептала Юдинни.
Кахан продолжал идти дальше. Если за ними следили, он не хотел, чтобы они поняли, что их заметили. Однако Венн все испортил – он тут же стал озираться по сторонам. Сегур зарычал, уловив изменение настроения.
– Ты уверена, Юдинни? – спросил он, и монахиня кивнула. – Ты их видела?
Она покачала головой:
– Нет, но я знаю, что вокруг нас корнинги, – сказала она.
– Корнинги? – уточнил Кахан.
Юдинни недоуменно посмотрела на него, словно то, что она сказала, было очевидно.
– Да.
Юдинни пожала плечами, и они пошли дальше.
Но теперь, когда Юдинни сказала, что за ними кто-то следил, Кахан понял, что она права. Шорох в кустах, необычный шум.
Блестящий глаз, лохматый локоть или нога, исчезающие в подлеске.
– Корнинги, – сказал он себе. Он не чувствовал угрозы от лесных существ. – Нам нет нужды беспокоиться из-за них.
Юдинни кивнула и улыбнулась, хотя Венн не выглядел столь же уверенным. Кахан увидел, как трион присел и коснулся земли рукой, подумав, что он не смотрит. Когда Венн встал, он выглядел уже не таким встревоженным. Они шли дальше, а свет продолжал свое движение по небу.
– Вы слышали? – спросил Венн.
Кахан и Юдинни остановились. Они прислушались, но не уловили ничего, кроме обычных звуков леса.
– Что ты услышал, трион? – спросила Юдинни.
– Голоса, – ответил он. – Некоторые полны гнева.
Кахан снял шлем, чтобы лучше слышать, но это ничего не изменило.
Он надел шлем и повернулся к Венну:
– Ты обратился к лесу, Венн, когда Юдинни сказала про корнингов?
Трион отвернулся, а потом кивнул.
– Я коснулся паутины Раньи, – ответил он, и Кахан удивился, ведь Венн никогда не произносил такие слова прежде.
Он посмотрел на Юдинни, которая с неожиданным интересом изучала соседнее дерево.
– Только совсем немного, – добавил Венн.
