– Я обнаружила, – негромко сказала она, чуть сильнее надавливая на стрелу, – что люди охотнее говорят правду, когда в них целятся из лука, лесничий.
– У меня нет намерений кого-то обманывать, – сказал Кахан. – Я хотел тебя найти, чтобы попросить об одолжении.
– Одолжении? – Она рассмеялась. – Ты странный, лесничий.
Она убрала стрелу, и он почувствовал, что Анайя отступила на шаг.
– Подойди к своим друзьям, после чего можешь изложить свою просьбу. Но помни, мы уже встречались с тобой, а сегодня здесь нет Высокого Сера, и спасти тебя будет некому.
Он медленно подошел к Юдинни и Венну, отведя руки подальше от топоров и держа посох между большим и указательным пальцами.
Анайя стояла на краю поляны, ее одежду покрывали листья и лоза, и даже вблизи ее было трудно разглядеть. Бóльшую часть лица закрывал капюшон, открытым оставался только рот. Она держала лук наполовину натянутым. Он знал, как быстро она могла выпустить стрелу, и не стал бы рисковать.
– Рэи желают заполучить триона. – Он кивнул в сторону Венна. Кахан подумал и решил не упоминать, что они хотят и его, это могло привести к вопросу, на который он не хотел отвечать. – Именно по этой причине они послали солдат, и я им расквасил нос. Мы оба знаем, что они не станут такое терпеть. Они придут, чтобы стереть Харн с лица земли. Дайон думает, что сможет обменять сведения о древопаде на спасение Харна.
Форестол рассмеялась.
– С тем же успехом можно вести переговоры с круговыми ветрами, чтобы они перестали дуть, – сказала Анайя.
– Они в отчаянии, но решили защищать свою деревню любыми силами. Я им помогу.
– Если Рэи хотят триона, – сказала Анайя, – нам следует его убить.
Она подняла лук.
Кахан встал перед Венном прежде, чем тот успел испугаться, и поднял руки:
– Нет.
– Я могу выстрелить сквозь тебя, лесничий. Ты сэкономишь мне стрелу.
– Если мы останемся в живых, это доставит Рэям больше неприятностей. Я полагаю, что они боятся триона. – Она посмотрела на него. – А Венн еще ребенок.
В ответ Анайя вздохнула и слегка опустила лук.
– Почему это доставит им неприятности?
– Они хотят получить триона живым. – Анайя оставалась настороже, держа лук наготове. – А для этого им придется подойти близко. У них не получится послать огонь издалека.
Ветер дул через поляну, и Кахан надеялся, что он унесет неприязнь Анайи к нему.
Словно уловив изменения, Сегур вышел на поляну, остановился у его ног и зарычал на Анайю.
– Животное тебя любит, – сказала она.
Кахан кивнул:
– И Сегур весьма разборчив.
Он не видел ее лица под капюшоном, но почувствовал, что его слова позабавили Анайю.
– О каком одолжении ты просишь?
– Ты следишь за лесными тропами, а потому узнаешь о появлении Рэев намного раньше, чем мы. Если ты сообщишь мне об их численности, мне это поможет. Сколько солдат, сколько Рэев пришло с ними.
– И ты не просишь, чтобы я убивала их для тебя? – спросила она с кривой усмешкой.
– Это не твое сражение, – сказал он ей. – Но мне будет полезно узнать их численность.
Она не сводила с него взгляда.
– Тебе хорошо известно, что вы все погибнете, если они пришлют больше пятидесяти.
– Меня трудно убить, – ответил Кахан.
Между ними повисла лесная тишина.
– Численность и кого они приведут с собой. – Она перестала натягивать тетиву лука. – Я могу это сделать. Позаботься о том, чтобы жители деревни ждали послание от нас, – я не хочу, чтобы кто-то из моих людей погиб от копья.
– Они будут в безопасности, – обещал Кахан.
– И мы можем прикончить нескольких Рэев для тебя, когда они будут идти через лес. Я всегда испытывала слабость к безнадежным целям.
Она свистнула, повернулась и исчезла в лесу, а за ней последовали остальные форестолы. Через несколько мгновений они остались одни, словно форестолов и не было.
– Она была не слишком дружелюбной, – заметила Юдинни.
– У них трудная жизнь, они ведь вне закона, – ответил он. – Такие люди становятся жестокими.
Венн шагнул вперед, он выглядел встревоженным.
– Почему ты думаешь, что Рэи меня боятся, Кахан? – тихо спросил он.
– Я так не думаю, Венн, – ответил он. – Я лишь старался придумать причину, которая не позволила бы послать в тебя стрелу.
Юдинни негромко рассмеялась, и они зашагали обратно к Харну.
Они выбрали более длинный путь, через Вудэдж. Венн и Юдинни шли молча; они не спрашивали, почему он сошел с прежней тропы, но он чувствовал, что их любопытство растет с каждым шагом. Интересно, думал он, как скоро они станут задавать вопросы и кто из них заговорит первым. В конце концов это оказался Венн, но он сказал совсем не то, что Кахан ждал.
– Форестолы ушли, – сказал он.
– Хорошо; меня удивляет, что они следовали за нами, ведь им известно, куда мы идем.
– Нет, – возразил Венн, – форестолы не следовали за нами, они продолжали идти на юг. А теперь они ушли.
Кахан остановился.
– Что ты хочешь сказать? – спросил он.
– Я чувствовал их в лесу. А сейчас перестал.
– Я уже тебе говорил, – сказал Кахан, не в силах скрыть раздражение, – чтобы ты не уходил из этого мира, используя капюшон, не предупредив меня.
– Паутина Раньи охраняет, лес не причинит мне вреда, – сказал Венн.
