– Старый друг, – сказал ему Кахан. – Тебе нужно отсюда уйти. У тебя нет причин здесь умирать.
Гараур ничего не ответил, но устроился у него на шее. Он всегда был упрямым и глупым существом.
Кирвен ненавидела это путешествие на север.
Она могла бы ехать на одном из многочисленных плотов, которые тащили короноголовые или солдаты, но поступила иначе, поскольку не хотела выглядеть слабой, не могла себе позволить в присутствии Рэев или их солдат. Поэтому она была в доспехах и шла вместе с армией. Кирвен кусала губы, когда мышцы у нее начинали болеть, а мозоли причиняли невыносимые страдания. Она молчала, когда сон к ней не шел, потому что привыкла спать на удобных постелях Харншпиля. Ела пищу, если ее можно было так назвать, и не жаловалась.
С каждым шагом она ощущала, как ее власть медленно слабеет.
Она совершила ошибку, когда решила отправиться в Харн, – ее власть была гражданской, а не военной, и Галдерин постоянно ей об этом напоминал.
Он не мог прямо ей возражать, но группа Рэев, которых он взял с собой, избегала ее, а их солдаты не выполняли ее приказы.
С каждым шагом ей становилось все более очевидно, что следовало остаться в Харншпиле. Кирвен поняла, к чему все идет, когда оказалось, что она не могла взять с собой свою личную стражу. Галдерин пытался помешать ей отправиться в путешествие, и ей пришлось с ним сражаться, но теперь, оглядываясь назад, Кирвен поняла, что он сопротивлялся не в полную силу. Он ее выманил. Он знал, что путешествие ее ослабит. А его уступчивость вызвала бы у нее подозрения.
Перед самым отбытием отряда у нее был шанс отступить и остаться в Харншпиле. Но она не изменила решения из-за Венна. Своего ребенка. Кирвен не доверяла Галдерину, у нее не было уверенности, что он вернет Венна живым. Если он погибнет при осаде Харна, Кирвен придет конец, она знала, что Галдерин этим воспользуется, и могла легко представить, как он скажет: «
Она должна быть здесь, чтобы защитить Венна от амбиций Галдерина. Но, отправившись вместе с ним, она отдала себя в его руки.
А если она привезет Венна обратно и сумеет убедить его разбудить капюшон, она снова станет сильной. Капюшон-Рэям необходим проводник. Венн оставался единственным шансом Кирвен.
Никогда прежде она не чувствовала себя такой одинокой.
Даже в долгую ночь, когда она ждала в темноте Мадрайн, с множеством синяков и порезов, рядом с ней были другие, готовые ее понять.
Семья. Но только не сейчас и не здесь.
Она одна.
Солдаты с ней не разговаривали, она была слишком важной, занимала слишком высокое положение, чтобы они могли к ней обращаться. Галдерин говорил с ней, но не мог избавиться от снисходительности, и Кирвен казалось, что она не сможет сдержаться и закричит, если еще раз услышит фразу «военный вопрос». В Большом Харне она сделала последнюю попытку убедить Галдерина взять с собой глушаки. Это был самый легкий путь. Поставить глушаки и нейтрализовать силу Кахана Дю-Нахири, но Галдерин в ответ только рассмеялся. Он не мог открыто издеваться над ней, тем не менее насмехался. Как он на нее смотрел, как обменивался взглядами с другими Рэями!
– Но, Высокая Леорик, – сказал он, – на этот случай у нас есть свое жуткое оружие.
И разговор закончился.
Сорха, вероятно единственная, с кем стоило разговаривать, находилась в задней части колонны. Рэи отказывались терпеть ее рядом с собой, поэтому она забрала хеттонов и скрылась в лесу. Преследовала форестолов, осыпавших конвой стрелами, а также грязных корнингов, которые постоянно что-то воровали.
Кирвен шла одна по выбранной ею тропе, ободрав всю кожу с ног, и теперь каждый шаг вызывал у нее мучительную боль.
Даже сон не приносил спасения, постоянные кошмары о жене, Мадрайн, о ночи, когда она наказала Кирвен за то, что та забеременела. Об ужасах леса и странной смерти, поджидавшей в темноте Вирдвуда.
Когда они прибыли в Харн, он показался ей самым обычным.
Ров огибал невысокие стены, наружу торчали деревянные колья. Харн напомнил ей сотни других маленьких деревень, расположенных возле Вудэджа. Очень похоже на то место, где она выросла, которое ненавидела. В этой деревне могли находиться сокровища, но она была готова сжечь их без сожалений, как только они заберут Венна и получат необходимые сведения.
Она наблюдала за Галдерином, пока солдаты разбивали лагерь в Вудэдже. Приближалась темнота, свет над головой начал меркнуть, вторая восьмерка подходила к концу. Она подошла к Галдерину, и он долго не оборачивался, заставив ее ждать. Он делал вид, что изучает укрепления деревни.
– Мы не можем начать прямой штурм, – сказала Кирвен.
Он не стал отвечать сразу, еще одно небольшое оскорб-ление.
– Вот уж не знал, что вы обучались тактике, Высокая Леорик, – заявил он.
– Ты знаешь, что я сражалась, – сказала она, слишком поспешно переходя к обороне.
