Она носила роскошные одеяния Скиа-Рэй, верховной жрицы Тарл-ан-Гига. Длинные халаты, ветки, которые были нагреты и согнуты, превратившись в клетку, что удерживала ее тело в вертикальном положении, заставляя идти с высоко поднятой головой, – и неважно, чувствовала она в том необходимость или нет. Маска бога, пустая, за исключением улыбки, скрывала ее лицо, показывая, что она занимала второе по значимости положение в землях Круа.
Она не была Капюшон-Рэем, но была их голосом, и потому Рэи смотрели на нее, ожидая указаний.
Или так им говорили.
Неприязнь, которую они к ней испытывали, превратилась бы в нечто убийственное, если бы правду знали не только самые надежные.
Она подумала о том, насколько сегодня Капюшон-Рэи спокойны и будут полезны. Или гневаются, ломают вещи, испытывают ярость без всякой на то причины. Сможет ли она говорить о тактике, проникнуть в замечательный разум, лишенный знаний, чтобы возглавить войну на юге. Не делая того, что они предлагают, во всяком случае обычно. Она не может допустить, чтобы они одержали победу в этой войне. Пока нет. Она еще не готова. Ей сообщили плохую новость, но не слишком плохую. Возможно, она даже поможет ей убедить Капюшон-Рэев приостановить наступление.
Хотя это ей не понравится. Совсем не понравится.
За залом находилась личная тронная комната. Только Сарадис и ее помощница Лаха могли туда входить. Комнату охраняли десять хеттонов. Она не находила их отвратительными, как многие другие; они являлись верными слугами Зорира. Дикими и не способными думать. И повиновавшимися только ей.
В тронной комнате находилась великая тайна.
Капюшон-Рэй Тарл-ан-Гига, спасительница севера.
Покорительница Круа.
Ее держали в клетке.
Она стояла спиной к Сарадис и через прутья решетки смотрела в окно. Свет за Капюшон-Рэй в этот вечер поражал своим великолепием. Окна Тилтшпиля каким-то образом делали его более настоящим, несущим тепло, подобно созревающим семенам. Он придавал определенную красоту всему, чего касался, от деревянного стула, сделанного из изогнутых ветвей, до полированного камня пола. Обычно она вставала на колени перед Капюшон-Рэй, но сегодня Сарадис распростерлась перед ней, легла, положив руки вдоль тела так, что ее нос касался камня. Клетка из ветвей вокруг ее тела болезненно впивалась в плоть, пока она ждала в полнейшей неподвижности.
Капюшон-Рэй была в дешевых доспехах, таких же, как у большинства простых солдат, которым суждено погибнуть в сражениях. И это вызывало их любовь. Умный трюк, но она и была умной. Ей бы не удалось стать тем, кем она стала, если бы она не обладала умом. Ей удалось обмануть очень многих – и они верили, что она обладала силой, которой, однако, у нее имелось совсем мало. Сарадис также отличалась острым умом; они вместе поднялись до этого места и обе поздравляли себя с тем, чего добились. Они нашли способ дать ей силу.
Быть может, они были
Слишком успешными. Слишком быстро.
И теперь все балансировало на лезвии ножа.
– Сарадис. Ты принесла мне новости?
Капюшон-Рэй говорила как лидер, несмотря на то что стояла в деревянной клетке, сделанной из деревьев, пораженных синими венами, которые очень трудно отыскать. Синие вены убивали почти все, к чему прикасались, но только так ее удавалось удержать. Ее тюрьма была удобной – стул, кровать, стол, заваленный картами, и кора, на которой она писала свои планы. Из окна открывался красивый вид, они находились на третьем этаже над городом, и она могла наблюдать за Тилтшпилем.
Но клетка все равно оставалась клеткой.
– То, что ты лежишь, Сарадис, не сулит ничего хорошего. Если учесть, какая ты гордая. – Голос Капюшон-Рэй был теплым, как свет, нежным, точно легкое прикосновение любовника. – Встань, Скиа-Рэй.
Капюшон-Рэй повернулась к Сарадис.
Лицо скрывало забрало, на котором было нарисовано лицо красивой девушки. Она сняла шлем и положила его на стол.
– Расскажи мне новости, которые ты принесла.
Сарадис встала. Она была выше, чем Капюшон-Рэй, хотя у нее никогда не возникало ощущения, будто она смотрела на нее сверху вниз. Природа наделила Капюшон-Рэй невероятной красотой. Или так было прежде. Теперь ее волосы стали безжизненными, ведь ей редко приходилось их мыть или мыться самой. Сарадис ощущала запах застарелого пота, мешавшийся с вонью стоявшей в углу комнаты небольшой клетки, полной хисти. Тем не менее она каким-то образом стала ослепительнее, чем в молодости, структуру ее костей подчеркивали синие линии и мелкие мерцавшие камни, украшавшие кожу над глазами.
– Не все новости плохие, Капюшон-Рэй. Мы нашли женщину, Тамис Дю-Карак, рожденную для Хаста-Что-Идет, и она мертва. Как и Вираг Пар-Бихайн, рожденный для Лаун-Влажный-Клинок.
Капюшон-Рэй ничего не ответила.
Обе знали, что не это представляло для них интереса.
Совсем не то, что она хотела знать. Сарадис ждала ответа, а Капюшон-Рэй позволила времени идти, и свет, падавший на нее, обрел собственный вес.
– Сарадис, расскажи мне о Харне, расположенном далеко на севере. Он все еще стоит? Мы сумели вернуть то, что так для меня важно. Триона? Смогу я повернуть мир?
