За ними толпились люди Харна, которые в изумлении смотрели на новый лес.
– Мы не ходили в лес, и он пришел к нам, – сказала Фарин.
Жители повернулись к Кахану. Онт опустился на одно колено и заговорил:
– Капюшон-Рэй! – Все жители последовали его примеру, и на маленькой поляне в окровавленном лесу прозвенело имя, с которым его вырастили, от которого он убегал и никогда больше не хотел слышать. – Капюшон-Рэй!
Он хотел заговорить. Но не мог.
Он бежал, но недостаточно быстро.
Бежал всю свою жизнь, когда бежать было некуда.
Это место. Эти люди. Они были дома.
Сарадис села перед тафф-камнем Зорира-Что-Идет-в-Огне и зажгла свечу. Для всех, кроме нее, это была священная реликвия Тарл-ан-Гига. Только она, Капюшон-Рэй, и ее помощник Лаха знали, чем являлся камень на самом деле. Они понимали, что легкое сияние, сочившийся синий свет, есть олицетворение огня. Если кто-нибудь узнает правду, она объявит его лжецом, и ей поверят.
А потом он проживет совсем недолго.
В том, чтобы быть Скиа-Рэй Круа, уступая лишь Капюшон-Рэю, вошедшему в силу, имелись немалые преимущества.
Она смотрела на горевшую свечу, сосредоточилась на ней и закрыла глаза. Представила камень как след пламени. Серый и высокий, как она сама, с огромной трещиной посередине. Заглавная V, где малый фрагмент монастыря слился с камнем.
Во время медитации она рассчитывала услышать голос, сопровождавший ее всю жизнь, во всяком случае с того момента, как она впервые коснулась обломка синеватого тафф-камня, который нашла в далеком детстве.
Сарадис вытянула руку, коснулась камня и стала слушать.
Часто вместо голоса возникало чувство, нечто проскальзывало в ее разум и мягко толкало в нужном направлении. Как правило, в такие моменты она снимала всю одежду, но сегодня ей предстояло многое сделать и не было времени на обычные ритуалы.
– Мы подходим ближе, – сказала она. – Нам приходилось отступать, но мир будет очищен, огонь придет. Мы начнем все сначала, как ты и хотел.
Интересно, почувствует ли Зорир ее беспокойство, хотя она предполагала, что бога не интересует такая человеческая слабость, как тревога.
Если проблемы и возникали, решать их должна была она сама. И все же она хотела получить утешение от прикосновения бога, узнать, что он простил ее за неудачу.
Ничего.
Сарадис склонила голову и вздохнула.
Что сделано, то сделано, нерешаемых проблем не существует. Она была рукой истинного бога, а не инструментом монахов, которые его использовали для достижения власти, и не слугой одного из их чудовищно сильных Рэев. Круа слишком долго существовал во лжи и без богов. Теперь все изменится.
Она носила облачение претендента Тарл-ан-Гига, но это ее не беспокоило. Сарадис верила в свою цель. Целиком и полностью, что делало ее самым опасным человеком во всем Круа. Она сделает все, что необходимо, не испытывая вины и неприятных чувств. У нее имелась высшая цель.
Сарадис открыла глаза.
– Я отдаю тебе все, что у меня есть, – сказала она перед святилищем. – Моя жизнь принадлежит тебе, твои цели – мои цели.
В этот момент она ощутила радость.
Быть может, какая-то частица ее бога коснулась ее? Да. Она прошла сквозь нее волнами чистого удовольствия, что вызвало у нее восклицание. Она немного подождала, пока не обрела уверенность в том, что сможет встать.
Ее ждала работа.
Она прошла через большой зал Тилтшпиля. Вдоль стен были расставлены знамена Тарл-ан-Гига – балансирующая фигура в черном на синем фоне.
За ними, крупнее, чем они – и все верили, что это правильно, – находилась звезда Ифтал на фоне множества цветов Круа. В конце зала, перед окном, располагалась огромная скульптура звезды, сплетенная из мельчайших, но тем не менее огромных ветвей великого туче-древа из Вирдвуда. А перед ней статуя балансирующей фигуры, одна нога согнута, колено и руки вытянуты вперед. В правильное время дня, когда свет находился за святилищем, он проходил сквозь звезду, и возникало ощущение, что свет Ифтала озарял весь зал.
В центре столба света выделялась длинная тень Тарл-ан-Гига.
«Все так, как надлежит, – подумала Сарадис. – Ведь Тарл-ан-Гиг – лишь тень, которую отбрасывает Зорир, намного более великий бог».
Вдоль всего зала на страже стояли Рэи в доспехах из дерева столь твердого и сияющего, что они казались черными; на них вырезаны гримасничающие лица и нарисованы сияющие иконы, которые рассказывают об их продвижении в армии Капюшон-Рэй. Вехи дороги покорения Круа. Если она остановится и посмотрит на них, то увидит свое отражение в нагрудных доспехах: странную, искаженную фигуру, проходящую через грудь других солдат. Метафора бога для нее. Выгляди так, как должна, но склоняйся, и поворачивайся, и будь тем, что необходимо для достижения великой цели.
