Боги Вирдвуда полностью

Кахан уже понял, что именно Юдинни выпустила стрелу, которая ранила Сорху, и чувствовал тихую гордость за ее меткость. Венн предложил создать группу людей, которые отдадут ему силу своих уходивших жизней. Фарин сумела их убедить. Они с Венном радовались, что он получил ранения в сражении, в противном случае им не удалось бы его уговорить принять их дар. И только отчаянное положение позволило этого добиться.

Ему бы следовало испытывать гнев. Возможно, он придет потом.

Но сейчас Кахана не волновала мораль, причины и следствия. Он знал лишь, что ему предстояло сражение, которое они пока проигрывали.

Теперь они не потерпят поражения.

Мы больше, чем огонь.

И капюшон. Они стали единым целым. Разрушение, равнодушие, жестокость заключались не в том, чтобы забрать силу, а в том, как это сделать. И как с ней потом поступить.

До сих пор Кахан гасил горевший у него внутри огонь, но теперь он горел жарко, чисто и сильно – по-другому. То не был огонь уничтожения. Не тот, что пожирает. Огонь жизни.

Она пылала вокруг него. Он чувствовал ее. Видел.

Все вокруг пересекали черные и белые линии паутины Раньи. Сотня точек указывала ему на жизни селян и солдат, и все они горели одинаково, бело-желтым пламенем.

Он ощущал хеттона как искажение паутины, что-то неправильное. Рэи были на них похожи, но не настолько полны порчи, хотя она в них присутствовала. Кахан чувствовал это и знал, что даже с силой, которая текла сквозь него, ее будет недостаточно. Он владел огнем и мощью, но их наполняла ярость. Как если бы ему предстояло при помощи молота сделать ювелирное украшение.

Он встал.

Он пошел.

Он двигался.

Он горел.

Путешествие из внутренней части дома наружу стало самым долгим в его жизни. При каждом шаге ему приходилось сдерживать огонь.

У тебя были годы практики.

Он видел селян – и одновременно не видел. Он видел Рэя Галдерина и его войско – и не видел их. Он существовал и находился вне этого мира. Рэи приближались, пришло время покончить с этим. Но, несмотря на то что сила изменилась, он знал лишь огонь. Он станет взрывом. Огромной, неотвратимой, обжигающей волной.

Огонь в переулках, дверях и окнах, на крышах. Никто не спасется. Набирающее силу пламя, которое промчится по всей деревне, пока не сгорит все – кроме тебя. Ты останешься стоять в дымящемся черном круге, где когда-то те, кого ты знал, проводили с тобой время.

Это не должно повториться. Такого быть не должно.

Последние усилия. Они идут, идут, но защитники смотрят на него. Он видит себя, а они видят его. Мерцающая фигура в белом, почти ослепительная, чтобы смотреть на нее, его глаза – два пожара, из которых изливаются жар и туман.

Время пришло. Время пришло. Время пришло.

Он есть огонь.

И у него нет другого выбора – только быть огнем.

Нет.

– Кахан. – Голос. Юдинни, на лице странная улыбка. Рядом с ней Венн. Они держатся за руки. – Боуреи просили, чтобы я им служила, и я служу, – сказала монахиня. Что-то появилось в ее голосе: тоска и печаль. – Возьми мою руку.

– Я огонь. – Его слова повисли в воздухе, многократно повторяясь. – Я огонь и разрушение. Я тебя сожгу.

– Огонь – часть природы, часть тропы, – ответила монахиня. – Это смерть и возрождение. – Слова, наполненные шорохом листьев и качающихся ветвей.

Венн протянул руку, но, в отличие от Юдинни, выражение его лица оставалось пустым, почти бессмысленным. Сквозь паутину Раньи он увидел, что они связаны воедино. Лоза и листья тянулись от монахини к Венну. И когда лоза касалась триона, она превращалась в веревку и узлы из камня и земли. Венн протянул к нему руку. Он не хотел ее брать.

Он был огнем. Он горел. Он был смертью.

Венн взял его за руку. Веревки вокруг триона и монахини обвились вокруг него и превратились в нити сияющей энергии.

Все трое были связаны воедино.

Листва, веревка и огонь.

Паутина открылась. Теперь он видел много больше. Не только черные и белые линии. Венн связал его с Юдинни. Он видел мир глазами Юдинни. Видел глазами Венна.

А они смотрели его глазами. Он чувствовали все, что находилось вокруг них.

Жизнь всюду. Земля, что давала ее. Растения. Огонь, горевший и возвращавший жизнь земле.

Они видели прогалину, где стоял Харн. Видели деревья, которые росли вокруг. Видели горевшую деревню. Войско Рэев. Они чувствовали синие вены в земле, медленную гибель отравленных растений. Они видели лес, каким он был – и каким будет. Жизнь на земле и жизнь, скрытую в ней. Пульсирующую энергию Круа, места, что поддерживало в них жизнь и питало каждого из них.

Деревья, животных и растения наполняла такая же энергия, дар умиравших селян. Все было связано между собой, все бесконечно обменивалось силой.