Паутина леса. От капюшона до земли, к капюшону и женщине. Она растет вокруг ее ног, почти невидимая, лишь немногим более чем дымка раскачивающихся щупалец, когда она шевелится и пытается сделать вдох. Она поднимает ногу, ее ведет влево, она ломает грибницу. Появляются другие, они формируются и исчезают, начинаются и заканчиваются.
Внезапное усиление, треск плоти, беззвучный крик внутри пузыря воды.
Кахан чувствует, как умирает ее капюшон, так же, как ощущает огонь Ванху, питающий его капюшона. Затем требуется всего мгновение. Ее капюшон признает силу, признает старшинство и рассыпается. Кахан видит тень предательства на лице женщины – оказывается, это существо, спутник, сопровождавший ее всю взрослую жизнь, источник силы и средоточие, может уйти так быстро и легко. На миг она становится как все остальные. Она понимает ужас всех своих жертв, когда те умирали. Затем она уже больше не думает, а только тонет. Падая на колени, стремительно умирает.
Нет.
Он этого не допустит. Не будет таким. Не высосет чужую жизнь, не станет ею питаться. Если ему предстоит снова убивать, по крайней мере позвольте ему выполнить хотя бы часть своей клятвы.
Он оставляет ее скрести пальцами листву в попытках сделать вдох.
Рэй Ванху смотрит на него. Он не может принять собственную смерть. Пусть даже он знает. Должно быть, он чувствует, как его сила столкнулась с чем-то намного более могущественным. Однако он продолжает сопротивляться, направляя пламя в сердце Кахана. Пытается прикончить его, хотя огонь уходит и гаснет быстрее, чем он его создает.
Его лицо искажается от напряжения. Кожа под гримом краснеет. Прежде ему не доводилось сталкиваться ни с чем подобным.
– Кто ты? – говорит он, но даже эти слова произносит без любопытства, а в гневе.
– Я Капюшон-Рэй.
Глаза Ванху широко раскрываются. Теперь Кахан видит в них страх. Надежда Ванху выстоять против него исчезает. Кахан не фокусник, который показывает трюки с разными элементами. На таком расстоянии, совсем вблизи, Капюшон-Рэй способен контролировать энергию, фундаментальный инструмент творения. На мгновение Ванху пребывает в недоумении. Кахан видит это на его лице, чувствует через возникшую между ними связь.
– Нет, – говорит Ванху. – Я видел Капюшон-Рэя. Ты не такой.
Кахан доказывает свою правоту огнем. Сжигает Ванху изнутри. Сила, текущая в него, останавливается, теперь ему пора использовать собственную жизненную силу. Последний крик Ванху подобен вулканической ярости, обжигающему жару.
Затем все успокаивается. Ожоги Кахана исцеляются. Сквозь него течет боль. Он голоден, но ему требуется не еда. Требуется жизнь.
Без потока силы капюшон возьмет все, что нужно, чтобы выжить, возьмет там, где сможет. Возьмет у него, если больше будет негде.
Лес молчит, словно его потрясли смерти. Затем возникает звук. Плачет трион, которого привели Рэи, его плач подобен льющейся с деревьев воде. Должно быть, он напуган тем, что произошло.
Кахан знает, потому что он сам напуган тем, что сделал.
Ему кажется правильным сказать триону, что ему не надо его бояться, он не причинит вреда тем, кто не станет причинять вред ему, и что он отказывал капюшону более половины своей жизни. Он не станет его кормить. И не кормил, только использовал то, что Рэй Ванху в него направил.
Но капюшон испытывает голод.
А трион полон жизни.
Он слаб, ему нужно стать сильным.
Шаг.
Шаг к нему.
Он протягивает руку.
Так много жизни.
И на него опускается тьма.
Ты проснулся в комнате смерти. Твои ноздри наполнил запах трупов. Сначала ты подумал, что тебя окружает полнейшая темнота; быть может, ты также мертв. Затем ты увидел свет, слабое сияние. На телах начали расти грибы, высокие и тонкие, со шляпками наверху.
Ты увидел, как в окутанных сиянием тучах с тихим шипением появились споры. Затем еще и еще; ты попытался задержать дыхание, но у тебя не получилось, и ты их вдохнул.
Ты.
Их.
Вдохнул.
В себя.
Внутри начинает медленно разворачиваться капюшон. Встреча. Источник. Пробуждение чего-то спавшего с тех самых пор, как ты был настолько молод, что едва помнишь Вирдвуд и существ оттуда.
Она отчаянно не хотела уходить.
