Боги Вирдвуда полностью

Он ответил Рэю шепотом, который мог услышать только Ванху. Кахан чувствовал, как щупальца капюшона шевелятся под его кожей.

– Говорят, что только один Капюшон-Рэй появляется за поколение. – Ванху пытался оторвать руку и обнаружил, что не может. – Рэй Ванху, – продолжал Кахан, – это ложь.

И в этот момент начались убийства.

Слово есть огонь.

Огонь во всех переулках, в дверях и окнах, над крышами. Ничто не выживет. Огромный, голодный, распространяющийся пожар, который налетает на деревню, его не заботят невинность, вина или возраст. Когда он закончится, останешься только ты, стоящий в черном дымящемся круге, где те, кого ты знал и с кем проводил время, находились прежде.

Мальчик.

Дымящиеся руины, и больше стыда и вины, чем любой ребенок способен вынести.

Ты убегаешь, но убегаешь недостаточно быстро.

Ты бежишь.

Бежишь.

Он швырнул в Кахана огонь.

Кахан знал огонь.

Будь это вода, он знал и ее. Такие вещи были простыми, базовыми, бросавшимися в глаза и впечатляющими для стороннего наблюдателя. Слишком явными.

Просьба о помощи от тех, кто ничего не имеет, кроме грубой силы и гнева. Рэй Ванху пытался оторвать руку.

Пытался остановить огонь, лившийся от него к Кахану. И не мог.

Лесничий ему не позволял.

Закрой глаза, сделай вдох.

Лес вокруг него оживал.

Он чувствовал каждое щупальце жизни: летучие пасти, парившие в кронах деревьев, бладдвиды и летучие лозы, взбиравшиеся на ветки, хисти и бурроверы под землей, чистая и почти невыносимая тяжесть жизни вокруг. А за ней массивная, медленная и тяжелая сила деревьев, а в качестве фундамента огромная и изящная паутина грибной сети, касавшейся всего в Круа. На краткий миг Кахан познал ужасающую, неоспоримую взаимосвязь всего со всем. Он видел ее не как нечто материальное – не плоть или дерево – или нечто осязаемое. Он видел свет. В потоках всех цветов, слепящих или темных, существовавших способами, которые он не мог описать, все вместе создавало поток. Ему оставалось лишь потянуться в этого человека, чтобы стать его частью.

Вдыхай.

Кахан дал клятву, что с этим покончено, что оно никогда больше не станет частью его жизни, но недооценил свое желание жить.

Капюшон под его кожей пробудился вновь.

Ты во мне нуждаешься.

Ванху накачивал огонь в его тело, высушивал, отнимал влагу. Его кровь кипела. Агония курсировала в нем, по мере того как огонь связывал его плоть, из которой он был создан, с воздухом в медленно растущей, темной и мучительной корке, возникавшей вокруг руки Рэя.

Он хотел остановить процесс.

Боль исчезла.

Жжение исчезло.

И сила, вместо того чтобы нести боль, питала его.

Веревки, которые привязывали его к шесту, ему мешали. Он ощутил их присутствие, пространство между прочными растительными волокнами, и пронзил их кажущуюся прочность.

Прорыв.

Он выпустил миллион связанных миров между волокнами, и веревки упали.

На лице Рэя должна была появиться паника, но Кахан увидел лишь ярость.

– Убейте его! – крикнул Ванху. – Сорха! Кийк! Кончайте его! – Он выкрикивал слова, превращая их в приказы.

Это было поразительно, свидетельствовало о сильнейшем желании Рэя выжить и присутствии духа, чтобы понять, что капюшон ничего не мог сделать с этим человеком.

Копье. Лезвие из сердце-древа, тщательно обработанное, изогнутое древко с плетением из прутьев, защищавших руку. Направлено в его голову. Рэй Кийк нанес четкий, рассчитанный удар.

Нет.

Копье, как и веревка, лишь иллюзия прочности, тысяча миллионов связей, скрытых для глаз. Использовать энергию, которая в него вливалась. Рассеять. Вернуть в исходное состояние. Кийк споткнулся, потеряв равновесие, когда копье утратило вес.

Материал лишился связей, осталась лишь энергия.

Преобразовать.

Пригоршня дротиков, острых, как зубы гараура.

Отправляет их обратно, когда тот, кто метнул копье, спотыкается. Оно пронзает плоть, сердце, глаз, шею и пах. Он падает, кровь, столько крови. Женщина с копьем. Она вытаскивает его из второго пленника. Сорха неправильно поняла приказ Ванху. Убила не того. Она слишком далеко зашла на службе у своего капюшона, и теперь ее переполняет ярость. Кахан чувствует ее гнев, как жар огня. Она швыряет в него воду, не обращая внимания на то, что ей сказали. Вода его окружает, пытаясь отыскать способ попасть в тело.

Через рот, нос, глаза, чтобы поскорее наполнить и заблокировать тело, утопить, задушить.

Нет.

Возврат.

Взмах его руки. Шаг вперед. Он заставляет Ванху отступить. Направляет воду обратно к женщине, и та окружает ее голову. Паника, страх, умноженный окружившей ее водой, стал выпуклым. Она пытается отбросить сферу в сторону, но вода ей не подчиняется, проскальзывает сквозь руки. Через несколько мгновений Сорха начнет тонуть. Ее капюшон сражается, пытаясь спасти хозяйку, понимая, что ее жизнь закончена.

В земле грибная сеть, грибница, что связывает все.

Мое.

Боль. Его капюшон выбрасывает щупальца, разрывает кожу его ног, рвет подошвы сапог, чтобы отыскать землю.

Связь.