— Может, они просто не показались нам. Но мне кажется, Хала владеет всеми четырьмя духами стихий. Я видела ее медальон… в виде ветвистого дерева. Веточки внутри круга горели разными цветами, словно радуга. Она подчинила их всех… Как и всех демонов.
— Она готовится к войне, — отрешенно выдохнул Калеб и устало протер рукой лицо. — Должны ли мы…
— Вернуться в Мортемтер? — оборвала его Далия, испугавшись, что он скажет то, чего ей совсем не хотелось слышать.
К ее сожалению он отрицательно качнул головой, шепнув едва слышно:
— Убить ее?
— Нет… нет, не думаю… — зашептала девушка, сдерживая набежавшие на глаза слезы.
— Эй, — Калеб мягко притянул ее к себе, прижал к груди, зарывшись рукой в еще влажные черные волосы. — Я этого не сделаю. Обещаю. Только… — Он немного помедлил, прежде чем продолжить: — Только если она не будет угрожать твоей жизни. Только в этом случае я не буду медлить.
Калеб замолчал ненадолго, поглаживая девушку по голове, а затем оторвал ее от себя, поцеловал в нахмуренный лоб и сказал так же тихо, как и раньше:
— Нам в любом случае лучше быть там. В первую очередь нужно вразумить короля и, если это возможно, Лориэна. Они — наша главная, возможно, даже единственная сила.
Далия кивнула и утерла так и не сбежавшие по лицу слезы.
— А как мы доберемся до дерева? — отозвалась она сдержанным тоном. — Пешком идти долго. Даже если на лошади… Доберемся только к утру. И то, если гнать галопом.
— По земле, может, и долго… — На губах Калеба заиграла довольная улыбка. — Но мы ведь в последнее время привыкли парить над землей, разве нет?
— Да ты спятил! — рявкнула охотница уже приевшуюся за день фразу. Поймав укоризненный взгляд мужчины, она добавила чуть тише, но так же недовольно, чувствуя щекой лепесточки куста, за которым они прятались: — Они же намного опаснее, чем пегасы. И намного свирепее. Намного своенравнее!..
— Ты же у нас заклинательница зверей, — насмешливо протянул Калеб и нежно погладил девушку по спине. Взгляд его ненадолго задержался на вытянутых толстых рогах, явно выглядывающих из-за кустов. — Только рога лучше спрятать. Грифоны охотнее подпускают к себе людей.
У Далии на миг перехватило дыхание, когда она вновь услышала про страшно огромных существ с туловищем льва и головой орла, пасущихся, будто коровы, на лугу, у подножия скалы.
— А как же энергия? — нервно сглотнув, спросила она. — Они же почувствуют чужака.
— Энергию они не чувствуют, — отмахнулся Калеб. — Но вот запахи запоминают. И зрение у них острое. Орлы же отчасти…
— Я не смогу, нет! — замотала головой девушка, а затем обхватила рога вспотевшими ладонями, словно их намеревались безжалостно оторвать. — Слышала я, как люди пытались подчинить их себе. Ни у кого не получалось спокойно, без последствий оседлать хоть одного грифона! Они брюхи вспаривали смельчакам своими острыми длинными когтями!
Калеб невольно улыбнулся, наблюдая за тем, как его смелая охотница неотрывно следит за медленно передвигающимися по полю крылатыми гибридами. Глубоко вздохнув, он оторвал ее руки от рогов, мягко сжал их, привлекая к себе ее внимание.
— Знаешь, в чем главное отличие между тобой и людьми, которые пытались оседлать грифонов? — Он выждал пару секунд, давая ей возможность обдумать возможный ответ. Но ответил сам: — Они подчиняли их силой. Люди привыкли брать то, что противится их воле, силой. Но у тебя есть дар, Ли. Звери, птицы — все они готовы довериться тебе, если ты сама доверишься им.
Далия закусила нижнюю губу, с сомнением поглядывая в сторону грифонов, и вскоре сдалась, стоило мыслям о сестре заполнить ноющую от боли голову и убавить на какое-то время страх.
— Ладно, — тихо выдохнула она и потянулась к ножнам. — Но рога я не уберу, — бросила, недобро покосившись на мужчину. — Это уже проявление недоверия. И неуважения… Но вот оружие придержи у себя.
Девушка всучила ему ножны с двумя мечами и, резко поднявшись на ноги, вынырнула из-за кустов.
Каждый шаг отдавался в висках тупой болью. Сердце стучало все сильнее и смелее, отнюдь не придавая охотнице подобной смелости. Она смотрела прямо перед собой, но видела, что грифоны поднялись с устланной травой земли и нерешительно последовали за чужачкой, не сводя с нее своих острых орлиных глаз. Все они не особо интересовали Далию, хоть и внушали немалый страх. Она целенаправленно шла к одному из них — самому крупному, развалившемуся, как вожак стаи, как гордый свирепый лев, на низком выступе в скале. Казалось, что он больше, чем пегасы, которых довелось видеть Далии, больше, чем сама Каларатри. И она убедилась в этом, когда подошла достаточно близко, чтобы, наконец, остановиться. Грифон поднялся на лапы, гордо задрав орлиную голову.
Над полем пронесся резкий звонкий клекот, и Далия с трудом сдержала желание сдавить руками уши. Она не шелохнулась, не отступила назад, как бы ей того ни хотелось. Грифон расправил коричнево-золотистые перьевые крылья и сразу же сложил, спрыгнув с выступа. Медленно он направился к охотнице, и она, будто его отражение, пошагала навстречу.
