– И еще книжки кто-то взять обещал.
Юноша обернулся уже с подоконника:
– Помню!
Соскочил на пол, обулся, взял со стола заранее приготовленные, аккуратно связанные почтовой бечевкой, брошюрки. «Детская болезнь левизны в коммунизме», «Анти-Дюринг» – это Ленина – а вот еще кое-что биографическое…
– Эй, ну, ты скоро там?
– Иду уже, иду…
И снова выпрыгнул молодой человек в сад, бросился к сирени, рванул фиолетово-розовое соцветие, и – бегом! – к калитке. Книжки – под мышку, девчонке – цветы!
– Это тебе!
– Спасибо… – Полинка явно обрадовалась, но тут же и возмутилась: – Зачем было рвать-то? Эх ты, а еще комсомолец – о природе заботиться должен.
– Я и забочусь! Знаешь, сколько тополей мы на майские посадили?
Девушка насмешливо фыркнула:
– Знаю. Я, между прочим, тоже сажала, не то что некоторые.
– Некоторые – это кто?
– Сам знаешь. С кем ты на Первое мая танцевал…
– А, Берцева… – несколько смутился Вадик. – Так это так… Она, между прочим, сама меня пригласила.
– Она пригласит… А ты и рад, я вижу!
– Ничего и не рад. Ладно, хватит ругаться – пойдем уже. Как бы лодок хватило.
Ускоряя шаг, подростки зашагали к лодочной станции, видневшейся за стройными рядами тополей, у неширокой речки. Что-то прокричав, мимо пронесся на велосипеде мускулистый чубатый парень.
– Во, Миронкин уже тут как тут, черт, – неприязненно посмотрел в спину парню Вадим. – Интересно, он тоже лодку возьмет или так, на велике…
Прикрывая от солнца глаза, Полина приложила ладонь ко лбу, всмотрелась с явной тревогой – видать, не очень-то ей нравилось присутствие этого чубатого рядом.
– Не-е… мимо проехал!
– Слава те! – юноша облегченно перевел дух и повернулся к своей юной спутнице. – Слушай, Полинка, а давай-ка быстрее, пока наших никого нету.
Девчонка тут же кивнула:
– Айда! Побежали.
Выбежав на мостки, оба поздоровались со смотрителем – пожилым мужчиной в матросской тельняшке – и, заплатив сразу за час, забрались в лодку. Вадим, как и полагается мужчине, уселся за весла, погреб.
– Во-он туда поплывем, к заводи, – указала рукою Полинка. – Там и будем готовиться.
Молодой человек скривился:
– Там рыбаков полно. Отвлекать будут.
– Рыбаки?
– Давай лучше – к старому мосту.
– Там же камыши, тина – болото совсем.
– Вот и хорошо, что болото. Зато никто к зачету готовиться не помешает.
Девушка пригладила рукой растрепавшиеся на ветру волосы:
– Ладно, уговорил, красноречивый. Греби к своему болоту.
Вадик ухмыльнулся, усердно работая веслами. Сделав неумелый гребок, даже едва не плеснул водой на Полинку.
– Вот принесло-то! – посетовал кто-то из расположившихся не бережку рыбаков. – Этак плескать – всю рыбу нам распугают!
– Ничего, дяденьки! – девушка со смехом помахала рыбакам. – Поймаете еще свою рыбу. А мы вам мешать не будем, в другое место плывем.
– Скатертью дорожка.
Миновав заводь, лодка свернула к излучине и минут через десять уже пробиралась сквозь густые заросли камышей к старому мосту, угрюмо нависавшему над водой почерневшими от времени бревнами.
– А вот и водичка, – обрадованно кивнул Вадик. – Ой, смотри – кувшинки!
– И правда. Давай, моряк, суши весла! Да – и подвинься, не барин.
Они уселись рядом, на среднюю скамеечку-банку. Вадим развязал брошюры, улыбнулся:
– С чего начнем?
– С «Анти-Дюринга». Ой, нет! «Шаг вперед – два шага назад» – я ее что-то плоховато знаю.
– Хорошо, – раскрывая брошюрку, согласно кивнул юноша. – Кто бы спорил? Вслух, по очереди читать будем?
– Угу, чур, ты первый.
Пожав плечами, молодой человек приступил к делу:
– Шаг вперед – два шага назад. Кризис в нашей партии…
– Ого, – тихонько изумилась Полинка. – Книга-то – толстая! За сегодня – и одну не осилим.
Вадик хохотнул:
– Осилим! Тут все, что надо – химическим карандашом подчеркнуто – книга-то библиотечная. Итак… Главным недостатком наличной литературы о нашем партийном кризисе является…
Прочитав пару абзацев, юноша передал книжку Полинке, и та с жаром продолжила:
– Существует изречение, что каждый имеет право в течение двадцати четырех часов проклинать своих судей…
Так вот, по очереди, и читали. Хорошо хоть – только то, что подчеркнуто, иначе б и за три дня не справились, а так потихоньку-полегоньку дело-то шло. Но солнышко-то как пекло, светило! И денек-то выдался этакий ясный да светлый, явно для любви предназначенный, а вовсе не для политпросвещения.
– Анализ прений и заседаний на съезде всего удобнее вести в порядке заседаний… Вадик!
Клевавший носом юноша встрепенулся.
– Ты спишь, что ли?
– Я? Нет. С чего ты взяла?
– А что так сопишь?
– Тобой любуюсь. Ты очень красивая, знаешь?
– Да ну тебя.
– Хочешь, я тебе во-он ту лилию сорву?
– Какую? – девушка заинтересованно обернулась. – Да это и не лилия вовсе, а, кажется, кувшинка… или купальница.
– Но ведь красиво?
– Да… Ты что делаешь-то?
– Раздеваюсь.
Быстро скинув рубашку, майку и брюки, молодой человек, не раздумывая, сиганул в воду – Полинка не успела и глазом моргнуть, лишь засмеялась да пальцем у виска покрутила:
– Во, больной-то!
В два счета доплыв до камышей, Вадик сорвал цветок и бросился обратно к лодке. Водичка-то была еще того, не очень-то для купания подходящая.
