Антон внимательно слушал экскурсовода и снимал видео. Он любил читать, но фанатом литературы не являлся. Видео Антон снимал для мамы. Мама обожала литературу, искусство и историю, она даже являлась кандидатом исторических наук. Поэтому мама такое точно оценит. И звали ее, как и классного руководителя – Надеждой. Только все знакомые и друзья предпочитали использовать французский вариант – Надин, лишь папа обращался к ней: «Надя». И как-то так он это выговаривал по-особенному, что мама сразу таяла. Это было заметно.
Интересно, Соня тоже будет таять от своего имени в его устах, когда они поженятся? В том, что они с Соней поженятся, Антон не сомневался. Только пока это был секрет. Даже Соня о нем не догадывалась.
Камера медленно скользила по лицам. Экскурсовод, молодая, симпатичная, с живой мимикой и жестами; Соня, серьезная, сосредоточенная, фотографирующая интерьер (Антон знал, что позднее она его напишет красками); Люда – мечтательная и немного отрешенная; Маша, заметившая, что ее снимают, и сразу начавшая позировать; Ника, поправляющая очки и что-то конспектирующая в блокноте… и снова Соня, которая, закончив фотографировать, подошла к Антону, а попав на камеру, скорчила забавную рожицу. Хулиганка!
– Третий приезд поэта произошел в 1834 году. Александр Сергеевич снова возлагал большие надежды на возможность спокойно и плодотворно работать. Пушкин был нашим первым профессиональным писателем. Профессиональный писатель – это тот, кто своими произведениями зарабатывает на жизнь. Конечно, до Александра Сергеевича у нас были Карамзин, Жуковский и ряд других литераторов, но все они жили на доходы от своих имений, а сочинительство являлось для них скорее хобби. Оно не влияло на доходы. Пушкин же, при запутанных денежных делах своей семьи, писательским трудом зарабатывал на жизнь. Однако в тот год ожидания поэта не оправдались, и он пишет жене: «Скучно, мой ангел. И стихи в голову нейдут; и роман не переписываю. Читаю Вальтер-Скотта и Библию, а все о вас думаю». Роман, который он упоминает, это, скорее всего, «Капитанская дочка», над которой Пушкин тогда работал, но осенью так и не завершил. Вернулся он в Петербург с одним только «Золотым петушком». Это все, что поэт создал в свою третью, последнюю, болдинскую осень.
Как и вчера, бывший муж позвонил в самое неподходящее время. Дар у него такой, что ли?
Сначала Надежда сбросила звонок, потом подумала, что это может быть что-то важное, касающееся Ани, и набрала сообщение.
«Я не могу говорить. Что-то срочное?»
«Хотел узнать, куда ты убрала инструменты. На балконе их нет. А у вас все краны текут и дверка у шкафа в ванной провисла».
Конечно, текут. Конечно, провисла. В доме нет мужчины. И дом это чувствует. Там не только краны и дверца, там еще табуретка расшаталась. Надежда пробовала ее подкрутить с помощью отвертки – не получилось.
Ей хотелось спросить: «Где ты спал? На нашей кровати? На моей подушке? Как спалось, Андрей? Вспоминал о нас?» Но вместо этого она отправила:
«Ты не на работе?»
«Это имеет какое-то отношение к инструментам? У меня сегодня удаленка».
Удаленка. Все ясно. Вопрос про место сна на самом деле можно не задавать. В их двухкомнатной квартире альтернатив нет. Двухспальная кровать в спальне и диван в гостиной. Только гостиная уже давно стала детской. Там стол Ани, ее пианино, вещи, гирлянда с фонариками на окне. Спальню тоже надо было давно переделать в нормальную комнату. Но как-то не доходили руки избавиться от гарнитура, который был куплен сразу после свадьбы. Там такой вместительный шкаф и такой удобный комод… А инструменты, да, она убрала. Андрей хранил свой пластмассовый чемодан с отвертками и пассатижами на лоджии. После развода, охваченная идеей начать жить сначала, Надежда купила маленькое кресло из ротанга и крошечный столик, решив сделать на лоджии зону отдыха. Летом переносила туда горшок с геранью, осенью заносила его обратно в дом. Идея была красивая, но сидеть в кресле и наслаждаться жизнью как-то не получалось. Зато уголок облюбовала дочь, которая уходила на лоджию с телефоном и в наушниках – слушала музыку или чатилась с друзьями. Подальше от любопытных родительских взглядов.
А инструменты Надежда перенесла в коридор и убрала в нижний ящик тумбочки для обуви. Чтобы глаза не мозолили.
«Посмотри в тумбочке для обуви. Слева у стенки».
И только отправив это сообщение, она вспомнила, что там не только инструменты. Там еще, завернутый в целлофановый пакет, ее дневник.
Твою мать…
Руки моментально стали влажными, а к щекам прилила кровь.
ДУРа!
Надежда дрожащими пальцами включила экран, чтобы стереть сообщение, написать, что не помнит, куда убрала его инструменты, но Андрей уже прочитал послание и писал ответ. Через секунду она получила: «Ок».
Надежда смотрела на эти две буквы и кусала губы. Да, она прятала дневник, не хотела, чтобы на тетрадь наткнулась дочь, которая легко выдвигала ящик ее прикроватной тумбочки в поисках крема для рук или градусника.
