Судя по всему, они находились недалеко от Шанларивье; похоже, он был без сознания не так уж и долго, тем не менее Уокер и Монне успели оторваться от полиции. Теперь никто не мог видеть машину с дороги.
— Наши друзья.
Монне скрылась за домом, и они последовали за ней, густая, сочная трава путалась вокруг лодыжек, казалось вот-вот и она опутает весь дом, в попытках вернуть вернуть его в лоно природы. Почва под сорняками была сырой и рыхлой, а воздух вокруг влажным. Так близко к заводи, почти на краю. Тут запросто можно утонуть на суше, если задержатся слишком долго.
Монне постучала, задняя дверь со скрипом отворилась, и они прошмыгнули внутрь, словно звери в свое логово. Внутри, в укрытии от болотного марева, было прохладнее, и Юджин глубоко вдохнул. Его по-прежнему била мелкая дрожь. Возможно, это тепловое истощение; однажды, когда ему было чуть за двадцать, ему довелось испытать такое, и сейчас он ощущал себя похоже. Он может умереть независимо от намерений его похитителей. Чтобы убить его, много не потребуется.
— Кто это? — послышался голос.
У двери стояла пара, по годам они могли быть ровесниками родителей Юджина, если бы те были живы. Мужчина — высокий и широкоплечий, но слегка сутулившийся, от тяжести прожитых лет; женщина — хрупкая, все еще красивая, но какая-то увядшая, будто ей осталось жить совсем ничего. Их одежда была старой и потертой, зашитой и перешитой больше раз, чем могла выдержать ткань, но даже когда плющ все сильнее затягивал вокруг их дома свои петли, а вода подкрадывалась все ближе и ближе, эти люди стояли с гордо поднятыми головами и давали кров преступникам.
— Это Юджин Ревор. Юджин, это Тодд и Нэнси Браун. Они были настолько любезны, что предложили нам свой дом на несколько дней.
Юджин кивнул в знак приветствия. Неужели они и его считали преступником? Хотя едва ли это имело значение.
— Приятно познакомиться, мистер Ревор, — сказал Тодд, хотя и не протянул руку. Тодд был из тех людей, которые привыкли работать на земле и оставаться стоиками несмотря ни на что. Нэнси оглядела Юджина с ног до головы, скрестив руки на узкой груди.
— У нас есть место, — промолвила она. — В этом доме всегда было больше комнат, чем душ. — Она кивнула в глубь помещения, где в потемках виднелась лестница. Все окна в доме были заколочены досками, и солнце могло пробиться лишь сквозь щели. С дороги дом выглядел бы заброшенным. — Идите наверх и приведите себя в порядок. КУогда будете готовы, спускайтесь на кухню, я сделаю бутерброды.
— Мы ценим это, Нэнси, — поблагодарил Уокер.
Она улыбнулась, хотя и слегка настороженно.
— Тогда прошу.
Юджин последовал за Уокером и Монне. Лестница скрипела под каждым шагом, настолько старая, что изношенные годами половицы проваливались посередине.
— Выбирай комнату, — предложил Уокер. — Их полно, как и сказала Нэнси.
— Зачем ты привел меня сюда?
Уокер остановился и посмотрел на него.
— Ты использовал меня как прикрытие, чтобы сбежать из банка, но тебе не нужно было тащить меня и дальше. Ты мог пристрелить меня на улице.
— Мы никогда не планировали стрелять в тебя.
Статьи в газетах сходились во мнении: Джонни Уокер и Анжелика Монне стреляли только в тех, кто стрелял в них. Федералы, копы. Гражданских в основном кровопролитие обходило стороной, хотя не было ничего неслыханного в том, что какой-нибудь бедняга попадал под перекрестный огонь, стоило в дело вмешаться Бюро. Это было трагедией, но считалось небольшой платой за поимку двух таких беглецов. Во всяком случае, так всегда вещала пресса. Семьи погибших конечно не соглашались с этим, особенно учитывая тот факт, что ни Уокер и ни Монне никогда не причиняли им никакого вреда. В отличие от властей.
— Ты весь в пыли после машины, — тихо сказал Уокер. — Приведи себя в порядок, а потом спускайся на обед. Поговорим. С тобой будет все в порядке.
— Нет, это не так. — Но Юджин сделал, как велел Уокер. Он не видел никакой реальной альтернативы, не видел смысла противиться судьбе, не рядом с Уокером, все еще держащим автомат.
Обед прошел в тишине. Они впятером собрались за кухонным столом, тарелка с бутербродами стояла посередине, как будто это был обычный светский визит. Стол был таким же старым, как и все вокруг, с глубокими трещинами, гладкими по краям на деревянной столешнице. Юджину показалось, что он попал в какой-то другой мир, где-то между жизнью и смертью. В доме с заколоченными окнами время текло странно, из-за невозможности наблюдать, как солнце прокладывает свой дневной путь по небу. В гостиной стояли старинные часы, но их маятник давно замер.
— Ты останешься с нами, пока копы не прекратят рыскать, — сказал Уокер. — После, сможешь вернуться домой.
Юджин откусил от своего бутерброда с огурцом. Хлеб был черствым, но он едал и похуже. Он не ответил.
— Ты очень тих для журналиста, — заявила Монне, кладя локти на край стола. Ее ожерелье колыхнулось вперед, стукнувшись о дерево. — Ты не насобираешь много сенсаций, если все время будешь молчать как рыба.
Юджин перевел взгляд с одного бандита на другого.
— Не думал, что ты хочешь, чтобы я говорил.
