Старшее поколение забиралось подальше от шума. Считалось, что они сбегали только для того, чтобы дать молодым кнапфцам шанс обзавестись семьёй, ведь взрослые кнапфцы – прекрасны, опытны и мудры настолько, что ни одна молоденькая кнапфка не в силах устоять перед их седыми кудрями. Девушкам не терпелось станцевать и порадоваться тому, как хлопает её танцу почтённый красавец, повидавший на своём веку почти всё.
Стариков чтили и старались угодить, а те не нарушали брачного круговорота.
«Честные дни» были особенными ещё и тем, что виноградная вода наливалась за так, а следующая неделя объявлялась временем здоровья и тишины.
Кнапфцы задолго готовились к празднику: наряжались, разучивали танцы, пекли. И все помнили, что у этой недели важные цели. Цели обозначал мэр, Виру Добрэ.
Первая цель Виру касалась прекрасного мира. Ещё в начале своего мэрского пути Добрэ всерьёз задумал научить кнапфцев наслаждаться тем, что есть, и приложил для этого немало сил.
На собственном примере господин Добрэ показывал, как внимать прекрасному, и учил этому горожан. Он усаживался на траву и, улыбаясь горизонту, затихал надолго, взгляд его делался неподвижным и простым. И глядеть на него было так приятно, что невольно верилось: мэру хорошо и радостно.
Горожане садились рядом с ним, ровно напротив горизонта, а потом как будто начинали понимать то же, что и он.
После такой долгой тренировки пустел желудок, трезвела голова, мир делался ярким, а тело лёгким. Горожане усаживались у красивого куста, или маленьких стрижиных гнёзд, или на холм, напротив соседнего берега, или на песок у водяной пены – и готовились к ужину в счастливом покое.
Наблюдать за чайками и белыми крышами, за шеренгой лодочных носов, за ажурной тенью развешанных на просушку рыболовных сетей, за каменной кладкой без вьюна и кладкой, заросшей зеленью, – стало в Кнапфе традицией.
И если поначалу кнапфцы улыбались – мол, мэр сидит, и мы сидим, – то вскоре покой им полюбился настолько, что танцы отодвинулись на вечер и остались отрадой самых молодых.
«Счастье видеть красоту» – стало важной идеей города.
Вторая цель «честных дней» далась кнапфскому народу в больших страданиях. Много лет назад, когда главным в городе был Тодд, с целомудрием в Кнапфе было так себе: горожане быстро женились, быстро разводились и в промежутках совершенно ничего не стыдились.
Новый мэр решительно взялся за кнапфскую мораль и за годы работы так преуспел, что Кнапфа стала местом искренности и любви, тогда как некоторые другие народы, со слов Фрэнки, семейными ценностями пренебрегали.
С женитьбой в Кнапфе было строго: мэр отказывал всякой паре, пришедшей к нему клясться, если не видел в молодых настоящего большого чувства. Он пристально смотрел, качал головой и не спешил доставать мэрские книги, куда вписывались имена молодожёнов.
Через год после избрания господин Добрэ объявил, что устал и усталость его от бессмысленности.
– Вместо того чтобы радоваться жизни, я только и делаю, что тягаю тяжёлые книги. Что должен делать мэр? Правильно: он должен творить. А я? Я вписываю имена и клятвы, а потом их аннулирую, а всё потому, что мой народ безответственен. Я не буду молчать, ваш мэр – не рыба! Кнапфцы абсолютно разучились ценить и уважать – оттого наш мир не радостен, оттого у нас мало света! Теперь с этим покончено!
После этого заявления мэрия закрылась на долгую неделю, а затем мэр оповестил всех, что правила женитьбы изменились: с этого дня мэрия не женит без любви, развод даёт с большим трудом и не с первой попытки.
Каким-то немыслимым образом мэр научился безошибочно угадывать чувства новобрачных.
– Куда вам жениться? – говорил он молодым. – Вы же острые, как морские ежи! Вы завели канарейку – это хорошо! А что она говорит? Ничего? Идите и занимайтесь с ней!
– А вы? Как это у невесты один гамак? Стыдно! Куда ты смотришь? А ещё жених! Дари гамаки и юбки. Гамаков должна быть дюжина, а юбок сотня. Идите и думайте!
– Так-так, сколько кистей у твоего жениха? Где его мастерская? В какой лавке продают его чашки? Не знаешь? Иди и выясняй! И научись мыть его кисти! И заведите, наконец, кота!
– Вы пришли разводиться? Мэрия сегодня не разводит. День разводов в среду через три месяца! Уходите!
– Какая именно среда, господин мэр?
– Если ты не передумаешь разводиться, то будешь приходить каждую, а если передумаешь – какая разница? Уходите!
Виру понимал: одними поучениями ничего не изменить, поэтому взялся за любовь всерьёз и решил объяснить её ценность. Раз в неделю он собирал молодёжь и рассказывал о том, как действовать и что чувствовать, а главное – зачем.
Неугомонные кнапфцы пытались вникать, но усидеть не получалось. Тогда Виру раздал колокольчики и объявил:
– Чей колокольчик я услышу, тот на неделю отстраняется от веселья и свиданий. При повторном нарушении срок удваивается.
Все присмирели. Воцарилась тишина. Кнапфцы начали слушать и, казалось, стали что-то понимать.
Впрочем, мэр хотел большего. Он мечтал объяснить, что любовь ведёт не только к свадьбе и младенцам, а ещё рождается при взгляде на родное.
