Мэр сходил к отцу Роксаны и поблагодарил его, что тот научил дочь любви и верности.
– О, господин Виру, я не пропускал в юности ни одной вашей лекции.
В этом году Роксана казалась ещё печальнее, чем обычно. Иногда она совсем мрачнела и заливалась слезами. К последнему дню «честной недели», когда по традиции все собираются на главной площади кричать: «Слава Богу отпечатка! Слава доброму мэру! Слава родной земле!» – У Роксаны внутри оборвалась последняя ниточка и наступила тишина. Вероятно, она поняла, что больше не может ждать, а может, решила, что самое время избавиться от своих чувств.
Роксана повеселела, смахнула слёзы, в глазах появились яркие точки.
Она покинула площадь и скрылась под тенью огромных кипарисов ближайшего палисадника. Дворами и зарослями она добралась до морского песка, пробежала вдоль рыбацких сараев и выбежала к домику Фрэнки. Вокруг было темно, вдалеке гудела площадь.
Она пробралась сквозь зелёные ветки во двор и начала осматриваться. Науну она видела только однажды, в то время, когда Фрэнки только нашёл её.
– Ты вряд ли изменилась, – шептала Роксана, заглядывая в каждый уголок сада.
Она нашла её возле орешника. Науна стояла, укрытая можжевеловыми кустами и белой простынкой. Девушка сдёрнула полотно и зашептала белому лицу:
– Пришло время поговорить!
Весь следующий час она объясняла Науне, как та виновата.
– Каменные руки не обнимут, каменные губы не поцелуют! Чем раньше ты это поймёшь, тем быстрее я прощу тебя, иначе ты вернёшься туда, где тебя подобрали. Считаешь, я не способна на поступки? Очень зря, очень зря. Ты просто плохо знаешь кнапфок. Ты могла бы вести себя прилично, украшать фонтан, а вместо этого ты мечтаешь запрыгнуть в гамак приличного человека. Должно быть, твои братья-камни стыдятся тебя. «Какая бессмысленная глупость – думать о себе лучше, чем ты есть! Камню предназначен камень, воде – вода, каштану никогда не полюбить фиалку, а чайка не даст потомства от индюка. Если камень принял человечье обличье, это не значит, что и человеческое нутро. Одумайся и остановись. Найди себе валун, иначе ничего хорошего не выйдет!» – вот что говорят тебе камни.
Роксана замолчала, её глаза наполнились слезами.
– Отпусти его, Науна. Ни я, ни Симона больше не можем ждать. Если ты считаешь себя женщиной, то должна понять меня!
Со злостью она ударила по каменным ногам, но угодила по круглому постаменту.
– Ай, – заплакала девушка с родинкой, села, потёрла разбитые пальцы и воскликнула: – Отпечаток!
За пять лет она хорошо изучила песчаную ямку Бога и теперь могла поклясться, что подножие каменной девицы имеет много общего с тем, чему поклоняются кнапфцы.
Если бы Роксана не была уверена, что отпечаток оставлен посохом Бога, она бы могла поклясться, что Науна когда-то стояла в песчаной впадинке. Мысли Роксаны путались, объяснить эту связь она не могла. Она хмурилась и тёрла виски, пока её не посетила гениальная мысль, которая могла прийти в голову только женщине.
– Ты его девушка? – воскликнула Роксана и вскочила. – Ты подруга Бога отпечатка!
От догадки и радости Науна запрыгала и закричала:
– О, красавица Науна, богиня, жена Бога отпечатка!
Она долго радовалась, крутилась вокруг камня, гладила белые плечи и благодарила Науну.
– Ну конечно, тебе не нужен Фрэнки, твой парень куда влиятельнее и солиднее!
Маленькая кнапфка вскочила и занялась поиском тележки, лопатки и свечи. Через час каменная девушка уже ехала на берег, чтобы занять своё законное место в круглом отпечатке.
Счастливая Роксана уснула только под утро. В полудрёме она улыбалась и всё шептала:
– Бог отпечатка помог мне.
Фрэнки разбудила гроза. Настроение у него было скверным. Он вскочил на ноги и сразу пожалел об этом. Неширокий навес баркаса, прятавший его от дождя, теперь ни от чего не защищал. Его толстый, но проворный сосед разместился теперь широко и удобно, закинув на лежанку Фрэнки ногу, руку и часть живота. Он спал, а Фрэнки мок. Он глядел на тёмное небо и ждал просвета, за которым кончится дождь и потянутся медленные сутки.
Он прошёлся неширокой палубой к деревянному борту, поднял к глазу продолговатую трубку. Стеклянный глазок ничего не выхватил и упрятался в футляр, а его хозяин уселся на мокрый мешок и натянул на голову куртку.
Металлическая трубка со стеклянным глазком стала лучшим трофеем Фрэнки за все путешествия.
История этой штуки началась с того, что Фрэнки услышал об отшельнике, который помогал в любом деле. У этого типа было странное имя – брат Мами. Про него говорили, что ему не страшен мрак, голод, дождь и сон. Впервые Фрэнки рассказал о нём пьяненький старик, живший возле Неона. Пьяница был весел и слишком доволен жизнью, чтобы хитрить, поэтому Фрэнки ему поверил. Во второй раз Фрэнки услышал о Мами от молодой коричневой девицы с белыми зубами, которая плела косы. Она была радостна и слишком спокойна для лжи. В третий раз о Мами рассказал печальный матрос. Матрос страдал, поэтому не был похож на лгуна.
– Твои глаза ищут, – сказал грустный матрос, – значит, ищет душа!
